Невероятные приключения китайцев в Абхазии. Часть III. (ВИДЕО)

...Мы сделали это! Мы первые и пока единственные из российских автожурналистов доехали до абхазско-грузинской границы. До блокпоста считанные метры. С места, где мы поставили машины, хорошо видны вышки со снайперами, бетонные заграждения и чуть дальше грузинская деревня. Вон, за пограничными вагончиками стоит наш знакомый БТР. Сейчас здесь главный объект наблюдения — это мы. Еще раз подошли с поста и снова, вполне мирно, но жестко запретили снимать объект...

*Все, о чем написано ниже — это путевые заметки из пресс-тура по Абхазии, на автомобилях Great Wall, организованного компанией ИРИТО, крупнейшим дистрибьютором китайских автомобилей в Россию.

200912150059_img_4779

200912150059_img_4779

Начало «Приключений» и подробный фото и видео отчет о пресс-туре смотрите в авторском блоге Александра Добина.

События

Этот маршрут мы придумали еще в Москве. Точнее придумали его организаторы, а мы радостно с этим согласились — обязательно выбрать день, чтобы доехать до абхазско-грузинской границы. Причем, когда соглашались, мы не понимали ни риска, ни опасности, ни ответственности… Ничего не понимали. Стереотипы, сформированные в твоей башке теленовостями и газетными статьями, в таких ситуациях оказываются гораздо сильнее здравого смысла, чувства самосохранения и прочей резонной аргументации. Почему-то обязательно хочется сделать то, чего делать не надо. Точнее так — чего можно не делать.

Кроме нас на дороге после Очамчиры машин уже не встретишь.

Кроме нас на дороге после Очамчиры машин уже не встретишь.Кроме нас на дороге после Очамчиры машин уже не встретишь.
Кроме нас на дороге после Очамчиры машин уже не встретишь.

Была и еще одна причина — самая веская для каждого из нас и наиболее глупая с точки зрения элементарной логики. Журналистский азарт. Не буду разглагольствовать о том, что журналистика — это не профессия, а диагноз, но именно азарт порой гонит нас туда, куда по всем законам элементарного разума для нормальных людей путь закрыт. Так я когда-то оказался в Гудермесе во время второй чеченской кампании, так меня занесло в кабину реактивного боевого истребителя… Короче говоря, не особо размышляя о причинах и поводах, о целесообразности, и о чем-то вразумительном — все как один идею поддержали. Тем более война, о которой здесь вспоминают ежеминутно, давно закончилась и, о какой войне, собственно, речь?!

Перепутье...

Перепутье...Перепутье...
Перепутье...

До границы от Сухума 110 км. Но, в отличие от адлеровского направления, там, куда мы собрались дорог нет. Точнее, дороги не ремонтировались после войны 1992–93 годов. «У нас даже местные жители туда не ездят, ну максимум до Очамчиры, я про туристов молчу уже» — прокомментировали нашу идею местные жители. О некоторых местных жителях скажу отдельно.

Дом в бывшем мандариновом плодосовхозе. Когда-то очень богатый дом.

Дом в бывшем мандариновом плодосовхозе. Когда-то очень богатый дом.Дом в бывшем мандариновом плодосовхозе. Когда-то очень богатый дом.
Дом в бывшем мандариновом плодосовхозе. Когда-то очень богатый дом.

Мои старинные друзья, здешние национальные герои и всеобщие любимцы — команда КВН «Нарты из Абхазии». Они были с нами жутко дипломатичны, чтобы сразу послать нас с подобной идеей, они оказались как всегда ироничны, чтобы серьезно объяснить, почему этого делать не надо, и они же стали заложниками собственного гостеприимства, не колеблясь ни минуты, согласившись стать в этом путешествии нашими проводниками.

Больше того — мы даже посадили их за руль наших, ставших уже родными, Грейт Уоллов, чтобы окончательно отрезать ребятам пути к отступлению. Ехали долго. Мы хоть и планировали на дорогу много часов, даже эти расчеты оказались некорректными. Во-первых, потому что дорогу можно назвать дорогой очень условно. Если до Очамчиры под колесами хоть какое-то подобие асфальта, то после города ямы уже негде было объезжать. Просто выбирали ямы поменьше. О скорости передвижения говорить, как вы понимаете, не приходится.

... с очень богатым интерьером.

... с очень богатым интерьером.... с очень богатым интерьером.
... с очень богатым интерьером.

Во-вторых, останавливаться приходилось каждые 15–20 км. За пустой нынче Очамчирой, в которой до войны из-за ажиотажа невозможно было снять в сезон более или менее приличное жилье, потому что здесь самое чистое море и самый живописный берег, сейчас начались бесконечные поселки-призраки. До войны в этом районе жило больше 20 000 человек, сегодня с трудом наберется и 4 тысячи.

Справа и слева от дороги среди заброшенных мандариновых рощ и зарослей хурмы стояли пустые, разрушенные и выгоревшие дома, особняки, дворцы, сараи и Бог весть что еще это были за здания. Разные по величине и архитектуре, с колоннадами и арками, с рассыпавшимися фонтанами у входа. Теперь здесь даже скот не пасется… Каждый метр обильно засыпан гильзами разного калибра, осколками снарядов и еще каким-то военным мусором оставшимся в наследство этому народу от той войны.

Колоннады в абхазских совхозах — обычное дело.

Колоннады в абхазских совхозах — обычное дело.Колоннады в абхазских совхозах — обычное дело.
Колоннады в абхазских совхозах — обычное дело.

Не сговариваясь, каждый из нас взял себе по огромной гильзе. На сувениры. Через границу с ней, конечно, не пропустят, но сейчас об этом не думали.

— КПВТ, — равнодушно пнув ногой кучу гильз, проявил эрудицию Макс Пастушенко. — Крупнокалиберный пулемет Владимирова, противотанковый — страшная штука, калибр 14,5 мм. Я два года его на себе таскал.

Мы снова пошли бродить по руинам с остатками памятника на постаменте.

Страницы

← предыдущаяследующая →

12

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии