Дорогой белою

Тест Chevrolet Niva и UAZ Patriot. Испытание холодом.

Кто же спорит — путешествовать лучше всего первым классом. Тепло, сытно, не трясет и удобства всегда наготове. Но много ли увидишь из окна автобуса, поезда или самолета? Только то, что видели миллионы. За эксклюзивом — пожалуйте ножками. Но далеко пешком не уйдешь. Хотя бы потому, что времени, как обычно, не хватает. Это тысячу лет назад человек мог позволить себе путешествовать со скоростью самого медленного верблюда в караване. Да и не к лицу автомобилисту мерить землю шагами — для этого есть одометр. А если он на вседорожнике, то маршруты можно выбирать самые смелые. Вплоть до тех, куда Макар телят не гонял — летом там непроходимые болота, а зимой — ну кто гоняет их зимой!

Итак, едем на Север, в Печору, туда, где дороги живут с декабря по март, пока их держит мороз. В остальное время года связь с Большой землей по железной дороге, рекам или самолетом.

Факелы и качалки — верные приметы нефтегазоносного края.
Факелы и качалки — верные приметы нефтегазоносного края.

«Патриот» и «Шеви-Нива» — самые распространенные современные отечественные полноприводники, — на них и отправимся. Из Москвы выезжаем на второй рабочий день после новогодних и рождественских каникул. Постные дни закончились, и истосковавшаяся по настоящей работе ГАИ, кажется, взялась наверстывать упущенное и тормозит нашу спарку чуть ли не каждые полчаса. За тысячу с небольшим километров, пройденных в первый день, документы проверили около тридцати раз! Последний пикет, уже глубоко за полночь, полчаса изучал бумаги, но причину остановки нам так и не выдал. Что ж, со стороны Чебоксар подозрительный автомобиль в Москву так просто не прорвется.

Чай из свежайшего снега получается особенно вкусным, а керамическая газо- . вая плитка при необходимости может долго поддерживать тепло в салоне.
Чай из свежайшего снега получается особенно вкусным, а керамическая газо- . вая плитка при необходимости может долго поддерживать тепло в салоне.

Обе машины основательно загружены. Поклажа, за исключением канистр и инструментов, легкая, но объемная. В «Шеви-Ниве», ввиду малости автомобиля, аккуратно упакована в сумки, а в просторном «Патриоте» лежит в багажнике чуть менее аккуратной кучей — зато все на виду и легкодоступно. Однако к концу дня такой способ укупорки показал свои слабые стороны. Имущество разделилось по удельной плотности — тяжелое легло на дно, легкое — на поверхности. А стоило открыть заднюю дверь — едва не вывалилось на дорогу. На будущее стоит натянуть перед дверью сетку.

Под этим сугробом прячется грузовая шина — отличное топливо для аварийного костра.
Под этим сугробом прячется грузовая шина — отличное топливо для аварийного костра.

«ПАТРИОТ» — ПЕРВАЯ КРОВЬ

Значок на панели приборов, предупреждающий об отказе ABS, засветился, едва отъехали от Москвы, но возвращаться не стали — плохая примета. В конце концов обходились без ABS всю жизнь, проживем и еще недельку. Портативный сканер подсказал — обрыв в цепи датчика правого заднего колеса, но визуально будто бы все в порядке. Забегая вперед скажем, что по возвращении нашли еще одно уязвимое место в системе. «Прокол» этот чисто компоновочный — при полном ходе сжатия задней подвески разъем провода этого же датчика, закрепленный на раме, сминается стремянкой рессоры! Иными словами, ABS была обречена еще при проектировании машины.

Второй день, курс строго на север. За бортом по-прежнему —25°С. Двигатель «Патриота» хоть и жрет бензин вовсю, на тепловой режим не выходит. Полностью закрыли радиатор картоном — кое-как набрал 80°С. Потеплело и в салоне, но стоит заглушить мотор, как тепло тут же улетучивается. Да и в движении климат в УАЗе резко континентальный: нога на педали газа жарится, другая мерзнет. А убавить обороты вентилятора печки нельзя — обмерзают боковые стекла. У переднего пассажира мерзнут обе ноги. А если он без шапки, то и оба уха. Во всем виноват ветер — свистит по периметру стекла передней двери, как его ни закрывай. Да из-под рычагов КП и раздатки задувает — чехлы с них то и дело слетают.

Новенькая, судя по состоянию металла, аварийная «Газель» эвакуации так и не дождалась — теперь под снегом лишь ее «голый» кузов.
Новенькая, судя по состоянию металла, аварийная «Газель» эвакуации так и не дождалась — теперь под снегом лишь ее «голый» кузов.

В «Ниве» теплее и комфортней, да и ехать намного легче. Не зря говорят, что все познается в сравнении: дальняя поездка на «Патриоте» — хороший повод полюбить «Ниву». Впрочем, есть замечание и к ней — правая нога водителя греется, как на УАЗе.

Несмотря на предостережение, никто пешком по переправе не ходит.
Несмотря на предостережение, никто пешком по переправе не ходит.

Яранск — царство льда. Кажется, будто в городе разом лопнули все водопроводные трубы и вода залила улицы. Малейший подъем становится серьезным препятствием для УАЗа (у него, в отличие от «Нивы», шины без шипов). Как ездят местные жители — загадка.

Обледенение закончилось сразу же за городом. Дальше вполне нормальная дорога.

Лед на Печоре к середине января —верных полметра.
Лед на Печоре к середине января —верных полметра.

Темнеет в этих краях часа на два раньше, чем в Москве, — часовой пояс тот же, а фактически мы забрались довольно далеко на северо-восток. Свет у «Патриота» великолепный, а благодаря высокой посадке дорога отлично просматривается. На «Ниве» одна за другой сгорели лампы ближнего света. Еще вчера заметили, что в режиме передачи рации свет на «Ниве» становился гораздо ярче нормы. Оказывается, эффект этот хорошо знаком опытным радиолюбителям — реле напряжения «сходит с ума» и задирает напряжение генератора.

Не вдаваясь в физику процесса, просто обратим на это ваше внимание. А пока опускаем фары до упора вниз, чтобы не слепить дальним светом встречных, и продолжаем движение сквозь морозную метель.

Спасательный инвентарь посреди переправы пока не востребован, однако страховка лишней не бывает.
Спасательный инвентарь посреди переправы пока не востребован, однако страховка лишней не бывает.

Дело к ночи, заезжаем на заправку. УАЗ, как обычно, берет на борт свою львиную долю бензина, «Нива» довольствуется скупой пайкой. Пора заглянуть под капоты: что там с маслом, «Тосолом» и вообще, все ли на месте. У «Нивы» — сплошной сугроб. Снег, к нашему удивлению, не тает, но и работать мотору ничуть не мешает — пусть все так и остается. «Патриот» же вновь подтвердил репутацию «весельчака» — этот скучать не дает! Система охлаждения потеряла около полутора литров «Тосола» — вытек через стыки патрубков. А ведь хомуты перед поездкой тщательно проверили и подтянули. Впрочем, это мелочь. Подтянули еще раз, долили — не течет. «Пропало» сцепление — ушла жидкость из бачка главного цилиндра. Искать впотьмах причину не хотелось, поэтому просто долили бачок доверху и прокачали — до ночевки должно хватить. Но главное открытие оказалось куда более интересным: из-под штуцера, соединяющего бензопровод с рампой, на генератор лилась тоненькая струйка бензина — точно на крышку коллекторного узла. Вот она — настоящая причина непомерного аппетита машины и запаха в салоне. Хорошо хоть не сгорели по дороге: коллектор-то, бывает, искрит… Но, видимо, Бог «патриотов» любит, помиловал и в этот раз.

Негерметичность объяснялась просто — сплющилось уплотнительное колечко. Нового не нашлось, соединение затянули «металл по металлу». Течь прекратилась, а расход вошел в норму.

Самая надежная переправа — вмерзший в лед понтонный мост.
Самая надежная переправа — вмерзший в лед понтонный мост.

Чем дальше на север, тем, как ни странно, теплее. За бортом уже всего-то —18°С. Дорога до Сыктывкара чистая, ухоженная, на поворотах заботливо посыпана песком. Ближе к Ухте на обочинах то и дело попадаются бревна. Налететь на такое — верный способ оторвать мост. А вот и «сеятель» их — догоняем лесовоз. На его «рогах» весело подпрыгивает стопка бревен — того и гляди, свалятся на дорогу.

Износ поршня в рабочем цилиндре сцепления компенсировали кернением и подгонкой размера по месту.
Износ поршня в рабочем цилиндре сцепления компенсировали кернением и подгонкой размера по месту.

Обочины здесь коварные — плуг снегоуборщика чистит их с запасом, и под расчищенным снегом вполне может оказаться кювет. Следы легкомысленных остановок в таких местах встречаются довольно часто, а провалившуюся в сугроб «шестерку» даже самим довелось вытащить на асфальт.

Суда на Печоре зимуют на берегу.
Суда на Печоре зимуют на берегу.

Северная окраина Сыктывкара запомнилась ужасной вонью: местные говорят, смрад источает целлюлозно-бумажный комбинат. Сами особого беспокойства не выказывают — привыкли. Мы же, неподготовленные, еще с десяток километров ехали, зажав носы.

109347

109347Сотовой связи, автосервисов и АЗС на зимнике нет — рассчитывать можно только на свои силы.
Сотовой связи, автосервисов и АЗС на зимнике нет — рассчитывать можно только на свои силы.

Заночевали в Ухте. Там же провели и весь следующий день — машины требовали ремонта. На «Ниве» пропала зарядка, но неисправность нашли быстро — зависли щетки регулятора напряжения. Почистили, продули — генератор заработал как надо. С «Патриотом» же провозились до вечера. За ночь вновь опустел гидропривод сцепления. Причина — боковой износ поршня рабочего цилиндра. Цилиндр закреплен на картере сцепления жестко, а вилка ходит по дуге. В результате боковая сила прижимает поршень к одной стороне, со временем он становится овальным и уже не может правильно ориентировать манжету. Узел, как оказалось, редкий — найти в магазинах не смогли. Но и ехать без сцепления не хотелось.

Дорога в деревню проходима только для гусеничной техники.
Дорога в деревню проходима только для гусеничной техники.

Поршень накернили по месту износа, подогнали наждачкой в размер и установили на место — не течет до сих пор. Ремонт шкворней поворотных кулаков отложили до возвращения домой — люфт колеса относительно вертикали около 15 мм, курсовая устойчивость машины заметно ухудшилась, но худо-бедно едет. Кстати, владельцы «патриотов» знают об этой особенности и вынуждены менять втулки через 5–10 тысяч километров.

Волокуши на зимнике гораздо удобней прицепа-тяжеловоза.
Волокуши на зимнике гораздо удобней прицепа-тяжеловоза.

Из Ухты выступаем затемно, чахлый северный лес освещают огромные факелы нефтяников. Зарево в полнеба! Красиво и величественно, только уж очень бестолково выглядит это «центральное» отопление тайги. И экология страдает. Неужели бесплатное тепло никому не нужно?

В метре от дороги.
В метре от дороги.

...И РЕЧКА ПОДО ЛЬДОМ БЛЕСТИТ

Первая переправа через Печору — вмерзший в лед понтонный мост. Знак «60 тонн» подтверждает серьезность сооружения. На берегу пара суденышек на зимней стоянке и засыпанный снегом паром. Вторая, за Вуктылом — настоящая, ледовая, открыта, говорят, недели три назад. Ее грузоподъемность — 30 тонн, ширина, отмеченная вешками, — метров 50. Интересно, какова толщина льда? Уходим на сотню метров от ледовой дороги, расчищаем снег и сверлим лунку. Верных полметра! А учитывая, что полотно переправы наморожено дополнительно, — под колесами будет и все 70 см. Выдерживает даже тяжелую технику буровиков.

Дальше почти 200 километров зимника. Расчищенное полотно довольно широкое, скорость местами можно держать под 90, но в среднем 40–50. Только увлекаться ею все же не стоит. Места глухие, сотовой связи почти нет, а движение —две-три машины в час, и на экстренную помощь рассчитывать не приходится. К тому же дорога кое-где идет по болотам, а мох и снег — отличные тепло-изоляторы. Чуть съехал в сторону, без буксира не выберешься: под метровым сугробом вода. К слову, снег здесь очень чистый и… вкусный! Чай из него особенно хорош.

После обильного снегопада на зимник выезжает дорожная бригада — два-три «Кировца». Они и дорогу чистят, и грузовики из сугробов вытаскивают, так что замерзнуть посреди болота маловероятно. Тем более что дров в достатке, да и пробитые шины вдоль дороги не бросают — ставят вертикально, чтобы виднелись и из-под снега.

Заправок здесь нет, а жилье встретилось всего пару раз: довольно большое село в полукилометре от дороги и вахтовый поселок газовиков.

Третья ледовая переправа через Печору — у одноименного города. Обустроена солидно: по берегам шеренги дорожных знаков, регламентирующих правила проезда, на середине с обеих сторон стопки досок, багры лестницы, даже спасательные круги есть. Временами наезжает ГАИ, посматривает за движением. Только вот грузоподъемность всего 10 тонн. Занятная закономерность — чем дальше на север и толще лед, тем меньше разрешенный вес на переправе. Подтверждают это и дальнобойщики на КамАЗе, едущие из Усинска. Там, говорят, знак и вовсе «5 тонн». Но рядом — особый вагончик, а в нем человек. Такса — 1500 рублей.

Пора возвращаться. Впереди более двух с половиной тысяч километров по морозу, только в обратной последовательности: полыхающие среди леса факелы в полнеба, Ухта с бревнами на дороге (их, кстати, к тому времени убрали), зловонная окраина Сыктывкара, Яранск с ледяными дорогами, Чебоксары с фантастической ночной подсветкой и бесснежная, погруженная в смог Москва.

И разбор полетов — «боевые» потери помогли выявить слабые места машин и наметить план работ по их устранению. Доведем, напишем, проверим в деле. И надеемся, что заводчане прислушаются к нашим предложениям.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии