"алеко" проспал... будущее

«АЛЕКО» ПРОСПАЛ... БУДУЩЕЕ

ПРОБЛЕМЫ И СУЖДЕНИЯ

«АЛЕКО» ПРОСПАЛ... БУДУЩЕЕ

Случилось то, что должно было случиться, чего ждали уже давно: АО «Москвич» оказалось у черты банкротства. Федеральное управление по делам о несостоятельности (ФУДН), проанализировав структуру баланса завода, пришло к выводу: вернуть долг в три триллиона невозможно, предприятие неплатежеспособно. Есть только один путь — в арбитражный суд, который и должен решить дальнейшую судьбу предприятия.

Утром 10 декабря 1996 года в Московском арбитражном суде на Новой Басманной начались слушания по делу о банкротстве. Судьи в черных мантиях, торжественное «встать, суд идет!», полный конференц-зал народа (в обычном — не уместились). И сразу — объявление: удовлетворено ходатайство «Москвича» о том, чтобы заседание проводилось закрыто.

Журналисты и просто «болельщики» оказались за дверью. В общем-то это не выбивалось из стиля общения с прессой руководства завода бывшего имени Ленинского комсомола. Или — комплименты, или — ничего. Когда-то представители журнала «За рулем» стали персонами «нон грата» на предприятии. Случилось это после публикации «Алеко» спит" (ЗР, 1993, № 2), полной тревоги за положение на автозаводе и за качество "москвичей". Да, генеральный директор (с начала прошлого декабря — бывший) Ю. Бородин не воспринимал критики. И предприятие под его руководством уверенно продолжало свой путь в никуда.

Авантюра с «Властилиной», набор на сборочный конвейер АЗЛК малоквалифицированных «гастарбайтеров» из ближнего зарубежья, ослабление контроля за качеством — все это расшатывало производство. А еще «замороженный» проект — дорогостоящий завод двигателей, строительство которого государство перестало финансировать пять лет назад. Содержание «недостроя» обходилось автозаводу дорого, но отказаться от разорительного проекта администрация не спешила. Так же, как не хотела она расстаться и со старой, освоенной еще до войны промплощадкой АЗЛК, несмотря на то, что и та не приносила ничего, кроме убытков.

Автомобили, пережив бум спроса в начале десятилетия, к середине 90-х стали пользоваться дурной репутацией. Обидные прозвища — «московская недвижимость» и «калека» прочно прилепились к бывшему серьезному конкуренту «Лады». А руководство предприятия вместо того, чтобы модернизировать продукцию, искать заказы, развивать дилерскую сеть и сеть техобслуживания, внедрять новые формы продажи, сокращало выпуск машин и получало кредиты на зарплату от государства.

До бесконечности так продолжаться не могло, и в начале 1996 года завод встал. Казалось бы, теперь нельзя больше закрывать глаза на то, что там происходит. Но собственник предприятия безмолвствовал, как, впрочем, не вмешивался в ситуацию и раньше. Государство, а именно у него контрольный (60%!) пакет акций АО «Москвич», подкидывало кое-какие деньги, кое-какие жиденькие заказы, но главной задачи не решало. Кардинальных изменений ни в структуре предприятия, ни в его финансовой и производственной политике не происходило. И администрация оставалась на своем теплом месте.

Кстати, руководящие кресла были, действительно, удобны и приятны. Рабочим не платили зарплату, с конвейера не сходили автомобили, а генеральный директор ездил по всему миру знакомиться с автомобильной промышленностью развитых стран. В общем-то и приближенные к первому руководителю лица не бедствовали: кое-какие площади на предприятии сдавались в аренду за весьма приличные деньги, кое-что из оборудования продавали. Злые языки утверждают, что, уходя в отпуск, представители администрации получали по 60–70 миллионов отпускных. Может, конечно, преувеличивают, но на правду очень похоже: достаточно видеть, как высокопоставленные работники погибающего предприятия разъезжают в личных «мерседесах». Или увидеть образчик «коммерческой изобретательности» заводского начальства — приказ № 200 от 18 ноября 1996 года, подписанный еще Ю. Бородиным. Называется он «О порядке использования технологического оборудования, высвобождающегося в подразделениях АО „Москвич“. Использование, надо сказать, не очень оригинальное: реализация сторонним организациям, списание и применение на других участках. Оригинально другое, цитирую: „Размер материального поощрения работников, принимающих участие в работах по реализации оборудования, в размере 5% от суммы контракта“! Кто-нибудь может представить себе, скажем, токаря, который кому-то „толкнул“ свой станок? Кто ж позволит, да и откуда ему знать, „высвобождающееся оборудование“ его станок или нет? Ведь это решают комиссия, назначенная приказом Р. Асатряна (тогда технический директор, а потом и.о. генерального после смещения Бородина): главбух, главные механик, энергетик, металлург — в общем, начальство. Значит, и контракты заключать, и проценты получать, скорее всего, могли лишь они. Так зачем им думать об оживлении производства?

Поэтому финал — дело о банкротстве — был закономерным. Поэтому ходатайство руководства АО «Москвич» о закрытом слушании дела тоже понятно. Так же, как ясна и позиция сторон.

Собственно, ситуация предполагала лишь три выхода. Арбитражный суд мог принять решения: во-первых, о введении на заводе внешнего управления. Во-вторых, о санации. И, в-третьих, о ликвидации предприятия.

Ликвидировать АО «Москвич» никто не собирался. ФУДН требовало внешнего управления. Оно предполагает мораторий на все старые долги на полтора года, а после того — возврат этих долгов и восстановление работы предприятия. Внешний управляющий — человек, под контролем кредиторов осуществляющий программу оздоровления неплатежеспособного завода, получает в случае удачи определенный процент от возвращенных долгов. Государство — свои деньги и здоровое предприятие. Теряет только администрация — она отправляется в отставку.

Журналисты, стоя под дверью, слушали, как представитель ФУДН излагал программу внешнего управления. Потом — как и. о. генерального Р. Асатрян возмущался такой позицией. А потом произошло то, о чем все знали с самого начала: выступил представитель Московского комитета по делам о несостоятельности и предложил принять решение о санации «Москвича».

Это значило, что Московское правительство решило, вдохновленное делами на ЗИЛе, взять на себя долги автозавода. Ведь санация не предусматривает моратория на долги — их предприятию приходится платить, одновременно «раскручивая» производство. А сделать это позволяет финансирование со стороны того, кто проводит санацию (кстати, она не означает смену руководства предприятия).

Представитель московского института банкротства был не менее убедителен, чем работник федерального, говоря, что мораторий накажет и кредиторов, и бюджет, и тысячу других. Что партнеры АО «Москвич» напугаются внешнего управления и порвут все связи с автозаводом, что цель внешнего управления — вернуть долги любым путем, а не оживить производство. Администрация предприятия горячо поддерживала идею санации.

Начался спор. О сумме долга, о путях его погашения, о том, сможет Московское правительство или не сможет... В конце концов заместитель главы ФУДН заявил, что его управление, как представитель собственника, не доверяет участие в санации Московскому правительству и сам, как собственник, участвовать в ней не будет.

Перепалку остановил суд, удалившись на совещание. А вернувшись через два часа, объявил, что рассмотрение откладывается до 8 января 1997 года.

Судьба АО «Москвич» осталась неопределенной. Впрочем, похоже, что как раз о судьбе предприятия, о том, как будет теперь работать завод, какие выпускать машины, речь и не шла. Государство и Московское правительство интересуются более высокими материями. А у сторон, так и не достигших согласия, одна программа оздоровления завода!

И с точки зрения обычного потребителя, рядового налогоплательщика, программа эта далеко не революционная. Во-первых, восстановление производства «Москвича-2141», а с середины 1997 года — оснащение этого автомобиля двигателем «Рено». Кстати, предполагается достичь выпуска 9 тысяч машин в месяц! Сделать это в столь короткий срок практически невозможно, несмотря даже на обещанный госзаказ. И даже на решение расплачиваться «москвичами» за внешний долг России Венгрии (непонятно только, зачем стране, выпускающей «опели» и «сузуки», наши «калеки»). Все это — капля в море. Более того, еще неизвестно, как отреагирует рынок на французский двигатель нашей «недвижимости».

Господин Асатрян активно намекал на контракт с «Рено», но пока это не более чем протокол о намерениях — производство у нас «Мегана» вилами по воде писано. Условий проекта еще пока не существует. Кто-то считает, что СП — блеф руководства «Москвича», кто-то — что это бесперспективное дело, а кто-то уже начал откладывать деньги на новенькую французскую машину...

Еще программа предполагает такие источники средств: от реализации непроизводительного оборудования, от реструктуризации предприятия и продажи его акций, от частичной реструктуризации задолженности.

Может, конечно, это максимализм неспециалиста, но программа производит впечатление комплекса полумер. Нет, никто не требует точного ответа: такого-то числа такого-то месяца АО «Москвич» начнет выпускать новые, хорошие, недорогие автомобили. Но программа не отвечает и на другие вопросы: будут ли АЗЛК-2141 собраны нормально и за счет чего или они так и останутся «калеками». Почему выбор как на будущего партнера пал именно на «Рено»? Почему опять главный расчет в оздоровлении завода — на помощь государства? Почему, в конце концов, последнее, как владелец контрольного пакета акций, не найдет стратегического инвестора для предприятия и не передаст ему свои акции? Тогда многие проблемы завода смог бы решить новый, гораздо более заботливый собственник, чем нынешний. И не нужны бы стали очередные вливания из бюджета (в который платим налоги мы). Неужели нет желающих приобрести контроль над одним из крупнейших и перспективных автозаводов с тем, чтобы начать там производство нормальной продукции?

Пока создается впечатление, что возникшая на первом заседании арбитражного суда борьба между ФУДН и Московским комитетом по делам о несостоятельности — только борьба амбиций. Противоборствующие стороны по-настоящему интересовало лишь, какая из них станет хозяином на «Москвиче», а не когда, наконец, российские граждане получат достойные, современные автомобили. И, выходит, кто бы ни начал осуществлять одну-единственную на всех претендентов программу оздоровления завода, нам, рядовым потребителям, от этого легче не будет.

От редакции: материал был подготовлен, когда московский арбитражный суд на заседании 8 января принял решение о санации АО «Москвич». ФУДН, оставшись при своем мнении, подал кассационную жалобу. Похоже, дело затягивается. Дай-то Бог, чтобы летаргия АЗЛК благополучно закончилась...

Елена ВАРШАВСКАЯ

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии