"лихачество — только за письменным столом!"

«ЛИХАЧЕСТВО — ТОЛЬКО ЗА ПИСЬМЕННЫМ СТОЛОМ!»

СМОТРИТЕ, КТО ПРИЕХАЛ!

БОРИС СТРУГАЦКИЙ:

«ЛИХАЧЕСТВО — ТОЛЬКО ЗА ПИСЬМЕННЫМ СТОЛОМ!»

— Борис Натанович, начну с цитаты из братьев Стругацких: «Никакой порядочный водитель не поедет под „кирпич“... Прочитав это в начале повести „Трудно быть богом“, я почуял: кто-то из авторов — автолюбитель. А может, оба?

— Нет, Аркадий Натанович (его не стало в 1991 году) совсем не водил машину. Когда он служил преподавателем военной школы переводчиков, его пытались приобщить к этому делу, но не удалось. Он там разрушал на грузовике заборы, гонял коров и никак не мог остановиться.

— Ваш водительский дебют прошел успешнее?

— Да. Это было в 60-м на Северном Кавказе. Мы искали там в горах место для гигантского телескопа, который впоследствии и был построен. Ну вот, поскольку наша экспедиция имела два автомобиля, невозможно было не попробовать. И я, конечно, попробовал. А потом дома, в Ленинграде, регулярно брал машину напрокат. Не знаю, помните ли вы, но как раз тогда, в самом начале 60-х, появился и несколько лет существовал прокат автомобилей (говорят, Хрущев его разрешил). Но по-настоящему я сел за руль двадцать лет назад, когда появилась своя машина — «Запорожец», с ушами и чудовищной «печкой».

— Небось, намучились вы с ним?

— Нет, мне попался очень хороший автомобиль, который редко ломался. Но «печка» — это было нечто!

— Я немного знаком с ее историей. Вначале она предназначалась не для автомобилей, а для обогрева палаток зимой. Запорожский автозавод взял ее «сырой» и взрывоопасной. В процессе доводки ее включали посредством длинной проволоки, отдав команду «ложись!..»

— Слава Богу, в моем «Запорожце» взрывов не было. Но была чудовищная копоть и очень мало тепла.

— По образованию вы звездный астроном. И, наверное, как большинство теоретиков, сами не ремонтируете?

— Чего нет, того нет. Я типичный «рулевик» — умею только рулить. Могу, конечно, поменять колесо, для меня высочайший подвиг обнаружить перегоревший предохранитель и заменить его, но, скажем, отрегулировать зажигание — это уже за пределами моих сил и возможностей.

— Повлияла ли астрономия на то, что вы стали фантастом?

— Нет, вы знаете, она здесь абсолютно ни при чем. Просто нас со старшим братом к этому тянуло. Мы очень любили фантастику, и нас не удовлетворял ее тогдашний уровень. И вот однажды жена Аркадия сказала: «Что вы все критикуете да критикуете? Если вы такие умные, сядьте и сочините что-нибудь сами». И мы написали первый наш роман «Страна багровых туч». Он три года пролежал во всевозможных редакциях и в 59-м вышел в Детгизе после хорошей рецензии Ивана Антоновича Ефремова.

— В то время была в моде так называемая научная фантастика. Авторы черпали вдохновение в перспективах науки и техники, но почему-то обходили стороной одно из самых наукоемких изделий — автомобиль. Как вы это объясните?

— Наше поколение выросло при автомобиле и воспринимало его как явление совершенно обыкновенное. Телевизор, который я впервые увидел в 49-м, — другое дело. Помню рассказы тех лет о телевизоре с гигантским экраном, со стереоизображением... Автомобиль же, несмотря на всю его наукоемкость, не был чем-то фантастическим.

— Хотя долго оставался недоступным для абсолютного большинства советских людей.

— Настолько недоступным, что даже не был желанным!

— Но в 1976 году многие уже имели «Жигули». Почему вы, писатель с мировой известностью, смогли позволить себе только «Запорожец»?

— Еще за десять лет до этого у нас начались неприятности с цензурой, которые становились все круче и круче. Нас печатали очень плохо, а с 70-го года практически перестали. Так что о «Жигулях» не могло быть и речи, да и купить их было очень трудно из-за гигантских очередей. Позже мы получили такую возможность благодаря тому, что нас много издавали за границей.

— У вас и теперь «Жигули»?

— Да, так называемая «сорок третья» модель.

— Универсал предполагает частые поездки на дачу...

— Дачи у нас нет. Мы с женой не дачные люди. Наш универсал предполагает путешествия.

— Даже сейчас, в наше небезопасное время?

— Даже сейчас. Мы с друзьями отправляемся в отпуск целой автомобильной колонной. Раньше ездили в Прибалтику, но теперь она малодоступна: нужны визы, а с нами кот, и на него тоже нужны документы... Поэтому в последние годы ездим в Белоруссию, на Браславские озера. С палатками.

— Ваша жена тоже водит автомобиль?

— Аделаида Андреевна еще более опытный водитель, чем я: у нее «права» вообще с 52-го года.

— Кто она по профессии?

— Астроном. Мы вместе работали в Пулковской обсерватории.

— У вас не было желания купить иномарку?

— Вы знаете, нет. Мне от автомобиля очень мало надо: чтобы он был надежным и имел приличную грузоподъемность. «Сорок третий» ВАЗ меня абсолютно устраивает.

— Многие водители-"шестидесятники" считают, что исчез старый добрый обычай помогать друг другу на дороге. А ваше мнение?

— Я, вообще говоря, не согласен со всеми этими упадническими точками зрения. Дескать, нравственность теперь не та — да ничего подобного! Просто в наше время дьявол в человеке получил больше свободы. Когда свободы не было вообще, то ее не было ни для ангела, ни для дьявола в человеке. А сейчас, когда она появилась, влияние дьявола более заметно. Распоясавшиеся люди всегда заметнее, чем делающие добро.

— Значит, вы до сих пор верите в солидарность и взаимовыручку автомобилистов?

— Да. Если у тебя какая-нибудь неприятность, десятки машин пройдут мимо, будто ты — пустое место. Но время от времени кто-то обязательно остановится и спросит, не нужна ли помощь. И то и другое на дороге есть!

— Судя по цитате, которую я привел в самом начале, вы дисциплинированный водитель. Не нарушаете из уважения к закону? Или из уважения к безопасности?

— Из уважения к порядку, я бы сказал. По натуре я человек аккуратный и любящий порядок. Терпеть не могу лихачества ни в какой форме, кроме как за письменным столом.

Взял интервью Леонид САПОЖНИКОВ

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии