Крэш-тест своими силами

КРЭШ-ТЕСТ СВОИМИ СИЛАМИ

]

ХОТИТЕ ВЕРЬТЕ — ХОТИТЕ НЕТ

КРЭШ-ТЕСТ СВОИМИ СИЛАМИ

«Со мной этого случиться не может», — думают многие, аккуратно объезжая милицейско-медицинскую суету вокруг искореженной в аварии машины. Да и чего опасаться, если автомобиль послушен, а ситуация контролируется «на 150%»? Даже пристегнутый ремень безопасности — не осознанная необходимость, а, скорее, этакая уступка ГАИ, лишь бы не приставали. Когда же наступит «момент истины», дай вам Бог оказаться за рулем действительно хорошего автомобиля. Иначе выводы из происшедшего будете делать уже не вы. Вот «исповедь» водителя, попавшего в аварию по собственной вине. Причем крэш-тест он устроил новой модели БМВ 5-й серии, отличающейся высоким уровнем пассивной безопасности.

За неделю...

Сижу, морщу лоб над бумагой. Звонок от главного: «Зайдите». Делать нечего — напрягся и пошел, перебирая в уме грехи. «Есть срочная командировка», — понятное дело, несрочных у нас не бывает. «На следующей неделе нужно быть в Германии». Новость, конечно, приятная, но как успеть за неделю...

К счастью, оформить командировку и получить визу сумел на удивление быстро. Билет на рейс «Люфтганзы» оказался едва ли не последним. Все-таки успел. Лучше бы я сидел дома...

За сутки...

Три часа лету, и «Боинг-737» садится в мюнхенском аэропорту. Таможенный коридор. На выходе, там, где в Шереметьево обычно толпятся встречающие, стоит одинокая фрау, держа в руках табличку с моей фамилией. «Гутен таг», в ответ — почти чистое «Здравствуйте». Уже легче, все-таки русским я владею свободнее. На стоянке ждет новенький БМВ-525tds. Меньше чем через час оказываюсь в отеле. На сегодня — все, работа начнется завтра.

За час...

В назначенное время к гостинице подруливает знакомая «пятерка» БМВ. Сегодня нам предстоит посетить завод, расположенный в полутораста километрах от Мюнхена. «Как раз к обеденному перерыву поспеем», — замечаю. «Сорок минут, максимум час», — парирует спутница и доверчиво предлагает мне руль. И тут я совершаю роковую ошибку — соглашаюсь.

Нет, за рулем я не новичок, но весь мой предыдущий автомобильный опыт — чисто российский. В Германии же своя специфика: великолепные дороги и отличные машины. Но самое сильное впечатление производит то, что максимальная скорость на автобанах не ограничена. У человека, впервые севшего здесь за руль, такая «вседозволенность» вызывает изумление: «Как же так — можно пролететь мимо полицейского на скорости и 150, и 200, и 250 км/ч — и это в порядке вещей?» Такое «попрание святынь» не проходит бесследно, в какие-то моменты начинает казаться, что и впрямь можно — все. Только потом, пережив это опьянение мнимой свободой, начинаешь трезво воспринимать ситуацию.

Освоившись с органами управления, выруливаю на дорогу. Да-а... здесь нужно держать ухо востро. Нет, не потому, что у машины бешеный темперамент, хотя полутора сотен «лошадей» под капотом вполне хватает для динамичной езды. Просто великолепная шумо- и виброизоляция делает процесс перемещения в пространстве совершенно неощутимым. То и дело ловлю себя на том, что показания спидометра явно не совпадают с субъективным ощущением скорости. Я даже провел небольшой эксперимент: прикрыв картой спидометр, попробовал определить скорость «на глаз». Получилось 50–60 км/ч, стрелка же под картой указывала на 90.

Выехав на автобан, утапливаю акселератор. Стрелка спидометра, совершив почти целый оборот, застывает где-то за отметкой 200. Потрясающе — нет ни вибрации, ни свиста ветра, ни рева мотора, слышен только шелест шин. Полное впечатление, что автомобиль просто стоит на дороге, а движутся декорации за окнами. Самое интересное, что в левом ряду то и дело мелькают какие-то еще более быстроходные, распластанные по асфальту суперкары.

За минуту...

«Пролетев» за полчаса сотню километров, сворачиваем на дорогу местного значения. Неширокая полоска отличного асфальта вьется среди полей с живописными домиками. После автобана и 100 км/ч кажется черепашьей скоростью — разгоняюсь все быстрее.

За секунду...

Перед некрутым левым поворотом, не глядя на спидометр, снижаю скорость — как мне кажется, примерно до 100 — и на мгновение отвлекаюсь на какую-то кнопку. А подняв глаза, чтобы увидеть приближающийся изгиб дороги, вдруг осознаю, что машина уже миновала точку, в которой следовало начинать маневр, и несется по прямой к внешней обочине. Инстинктивно рву руль влево и «бью» по тормозам, стараясь не заблокировать колеса. В следующий миг вспоминаю про АБС и уже зажимаю их намертво. При этом подсознательно ожидаю, что нос сейчас «поплывет», автомобиль накренится и его придется «дожимать» в вираж, а потом уже выводить из заноса. В общем, нормальная реакция водителя, привыкшего к среднему автомобилю на такого же качества резине. На этом-то я, что называется, и «купился». Дело в том, что БМВ — пожалуй, единственный выпускаемый ныне серийный автомобиль, у которого ось передних колес расположена перед двигателем и длина плеча от центра масс машины до управляемых колес максимальна. Этим достигается прекрасная развесовка и великолепная управляемость. Поэтому столь решительный поворот руля, рассчитанный скорее на вазовскую «пятерку», «пятерка» от БМВ восприняла именно как сигнал к резкому изменению траектории. И изменила ее ровно настолько, насколько ей приказали, с легким заносом устремившись внутрь поворота.

Какие-то доли секунды понадобились, чтобы понять: переборщил. Резко перекладываю руль вправо, но вижу — не успеваю! Машина уже пересекла по диагонали дорогу и, только-только выйдя из заноса, «обозначила» поворот вправо. Успев крикнуть соседке: «Держись!!!», упираюсь вытянутыми руками в руль, а затылком в подголовник. «Господи, да как же это?! Ведь все начиналось так прекрасно...» В это мгновение, скользнув по обочине, колеса повисают над кюветом.

Момент истины

Время остановилось. Бесконечный полет... Скользящий удар днищем о какой-то валун... Огромная белая стена, навалившаяся слева на ветровое стекло... Показалось, что каждый ее кирпич я рассмотрел во всех деталях. Сильный удар.. Грохот... Какая-то тряска...

Оглушающая тишина, только в уши настойчиво лезет какое-то зудение. Измятый капот лежит на провисшем ветровом стекле. На руле — сникшая подушка безопасности. Салон полон дыма. Перевожу взгляд направо — шок в расширенных глазах спутницы, руки, шарящие по замку ремня безопасности и дверце... Слава Богу, жива. Наконец дверь подается, и она выбирается из машины. Мне это сделать труднее: удар пришелся наискосок и левая сторона машины пострадала гораздо больше. Освободившись от ремня, также пробираюсь к правой двери, попутно осознавая, что она теперь где-то вверху.

Снаружи с потерянным видом стоит моя попутчица. «Как себя чувствуете?» Непонимающий взгляд, потом неуверенное: «Нормально...» Прислушиваюсь к собственным ощущениям: вроде ничего не болит, только гул в голове. Через луг с криком «Полицай!» бежит какая-то женщина. На дороге остановилась первая проезжавшая мимо легковушка. Наша машина распласталась на откосе кювета. Позади — развороченный угол дома и метров двадцать снесенного забора. На автомобиль страшно смотреть: передняя часть моторного отсека отсутствует вовсе. Между скрученными лонжеронами справа внизу висит двигатель, в котором что-то еще продолжает зудеть. Левое переднее колесо со всеми рычагами «уехало» под днище. По левому борту будто трактор прошелся.

Смотрю на машину и чувствую — что-то не так. Из салона я выбирался, вовсе ни о чем не думая, но сейчас понимаю, что одним из толчков к этому была боязнь пожара: ведь видел же дым... Но снаружи — никакого пламени. Мало того, в салоне дым оседает! Бред какой-то... Заглянув в открытую дверь, провожу рукой по припорошенной чем-то приборной панели. Пыль — откуда?! Господи, да это же пудра, которой при установке посыпают подушки безопасности, чтобы они не слеживались! Естественно, при срабатывании пиропатронов вся она «вытряхнулась» в воздух. Первый шок миновал, и ко мне возвращается способность замечать не только очевидное.

Удивительно: силовой каркас салона почти не пострадал, лишь на пять-семь сантиметров ушла внутрь левая передняя стойка, заклинив дверь и чуть приподняв угол крыши. При этом все стекла, кроме ветрового, остались целы! Жизненное пространство практически не уменьшилось. Из-за смещения стойки внутренние панели подвинулись в салон едва ли на пару-тройку сантиметров, да и то лишь в левом переднем углу. Справа же и сзади салон вообще не пострадал. В руль я, похоже, уперся как следует — он «загнут» вперед и вверх. Индивидуальные средства пассивной безопасности действовали безупречно. Чтобы снизить перегрузку, преднатяжитель в самый начальный момент удара подтянул ремни безопасности: плотно прижатый к креслу пассажир замедляется более равномерно по мере смятия носовой части автомобиля, а не налетает грудью с размаха на провисший ремень в почти уже остановленной машине.

Подушки безопасности сработали очень «аккуратно» — удара в лицо я вообще не почувствовал. Более того, я их даже не успел увидеть расправленными — настолько быстро они спустили. Это сделано для того, чтобы обеспечить выход из автомобиля в случае, скажем, пожара. Газ от сгоревшего пиропатрона выходит из подушки через два отверстия размером с сигаретную пачку, расположенные по бокам в ее основании. Кстати, закопченный рукав куртки — одно из немногих последствий аварии, которые я на себе обнаружил.

Глядя на почти уничтоженную носовую часть, понимаю, что именно она погасила основную энергию удара. Усилие ее смятия для каждого момента столкновения тщательно просчитывается; какой-нибудь излишне прочный элемент конструкции, введенный вроде бы из лучших побуждений, может подписать смертный приговор пассажирам. Ведь сила, необходимая для его деформации, и определяет перегрузку в момент удара. Но, с другой стороны, совсем уж «хлипкой» носовую часть делать тоже нельзя, иначе она сможет погасить только часть энергии соударения. Дальше с большими усилиями и перегрузками начнет деформироваться жесткий силовой каркас салона. А это — опять-таки смерть для пассажиров. Да-а... Страшно подумать, что случилось бы, будь автомобиль спроектирован не так тщательно — излишки энергии нам пришлось бы гасить уже своими ребрами.

...Через несколько минут появилась полиция, затем скорая помощь и сразу три пожарные машины. Медики нас тщательно осмотрели. У женщины оказался нервный шок и легкое сотрясение мозга. Ей пришлось два дня отлежаться в больнице. У меня нашли только небольшой синяк на левом боку — видимо, след от ручки двери. Удовлетворившись отказом проходить полное обследование в госпитале, медики уехали, забрав мою спутницу. Пожарные, которым тушить было нечего, собрали остатки снесенного забора, разбросанные детали машины, аккуратно срезали залитый моторным маслом дерн, погрузили все это в контейнеры и увезли. Минут через сорок после аварии, прежде чем пожарные управились с уборкой, приехал эвакуатор. Рабочие, пропустив под «пятеркой» полотняные ленты, погрузили ее на платформу и, достав из багажника и салона наши вещи, увезли машину прочь.

Полицейские внимательно осмотрели место аварии, составили схему и записали мои показания. По их словам, в поворот мы вошли на скорости 130–140 км/ч, а влетели в дом — на 80–90. Аккуратно заполнив все бумаги, один из них меланхолично заметил: «Вам повезло, что вы ехали на БМВ...»

Конечно, на каких-нибудь «Жигулях» вылететь внутрь поворота в таких условиях было бы трудно (наружу — другое дело...). Хороший же, «острый» автомобиль требует привычки и верной руки. Тогда он способен творить чудеса. Что касается пассивной безопасности, то, думаю, полицейский был прав.

А выводы... Каждый прочитавший их для себя уже сделал. Если нет, то ему вряд ли помогут несколько банальных слов об осторожности.

Юрий НЕЧЕТОВ

Фото Сергея Иванова

Редакция благодарит фирму

«АВТОДОМ» за помощь в подготовке материала.

Траектория движения автомобиля перед аварией.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии