Первый призыв

ПЕРВЫЙ ПРИЗЫВ

]

МЫ И АВТОМОБИЛЬ

Былое

ПЕРВЫЙ ПРИЗЫВ

90 лет назад в российской армии были организованы автомобильные части.

Сергей КАНУННИКОВ

"... в воздухе показался военный дирижабль и плавно описал над гаражом несколько кругов. Такое товарищеское сочувствие со стороны военных авиаторов было приветствуемо ревом всех гудков автомобилей и громким ура", — так по воспоминаниям одного из участников начинался большой испытательный автопробег 1912 года, организованный военным ведомством.

Автомобиль в России медленно завоевывал признание. В стране с крестьянским укладом самобеглые экипажи воспринимались не как средство передвижения, а как дорогая барская забава. Но среди военных существовал иной взгляд на чудо техники, появившееся на рубеже веков. Уже в конце столетия на маневрах эпизодически появлялись автомобили разных фирм и конструкций. Правда, «тесты» сводились, в основном, к катанию «их благородий» гражданскими шоферами. Но в отчете о Курских маневрах 1902 года можно было прочитать: «Пассажирские самодвигатели в полевой службе приносят громадную пользу». Однако в последующие годы моторизация армии увязла в написании программ и докладных записок. На действительную службу приняли всего 24 автомобиля.

«Лед тронулся» весной 1910-го, когда Военный Совет, реорганизуя армию, решил сформировать при железнодорожных батальонах автомобильные роты. Приказ Николая II от 16 (29) мая предписывал создать также учебную автомобильную роту — подразделение с необычными по тем временам обширными функциями. Под стандартным строевым названием в стране появился по существу первый испытательный, исследовательский и учебный автомобильный центр.

Рота готовила не только военных шоферов. Годичный курс обучения включал лекции по теории и устройству автомобиля, практические занятия по обслуживанию машин и ремонту узлов и агрегатов. Рядовые, получившие свидетельство об окончании школы, как правило, становились унтер-офицерами, их направляли в войска инструкторами автодела. Прикомандированные к роте офицеры, наряду с автомобильным делом, изучали математику, химию, физику, причем курс наук читали профессора и преподаватели, приглашенные из столичных учебных заведений.

Рота отвечала за сбор информации обо всех автомобильных новинках, за изучение и испытание машин, эксплуатирующихся в России, приемку автомобилей, закупаемых военным ведомством.

Командиром учебный роты был назначен Петр Иванович Секретев — капитан, участник русско-японской войны, выпускник Киевского политехнического института и Николаевского военно-инженерного училища. Поначалу штаб-квартира располагалась на Фонтанке, но вскоре подразделение переехало в новое здание близ Царскосельского вокзала, по Зверевскому (ныне Подъездному) проезду, 10. Здесь у «учебки» появились вместительный гараж и мастерские.

Капитан Секретев взялся за новое дело всерьез. В 1910 году он съездил в Ригу на Русско-Балтийский вагонный завод и принял на испытания несколько машин, а весной следующего года организовал первый пробег шестнадцати грузовиков. Часть обкатанных учебной ротой автомобилей ушла на службу в железнодорожные батальоны.

Настойчивость Секретева позволила в мае 1912-го отправить по маршруту Петербург-Псков-Двинск-Барановичи-Минск-Смоленск-Москва-Новгород-Петербург 43 машины. Убедить начальство в пользе столь масштабной акции было нелегко. Пожилые генералы относились к новой военной профессии с известным недоверием. Кстати, провожавший автомобилистов начальник генерального штаба Жилинский и встречавший их почти через три недели военный министр Сухомлинов были генералами... от кавалерии.

Пробег возглавил командир роты Секретев, уже в звании подполковника. Экзамен держали легковые машины ведущих европейских производителей. Некоторые из них знакомы и нынешнему поколению российских автомобилистов — «Мерседес», «Форд», ФИАТ, «Опель». Кроме того, стартовали «лаурин-клементы» (предки «шкод»), французские «шарроны», британские «нэпиры», российские «руссо-балты»... Вне зачета шли грузовики с запчастями и инструментом, санитарный фургон и цистерна на шасси «уайтов». Солидный 60-сильный швейцарский «Пип» оборудовали под передвижную мастерскую.

Впереди были 2834 версты (чуть более 3000 км), из них две трети составляли шоссе, правда, «отличных» и «хороших» участков, по классификации испытательной комиссии, было совсем немного. Остальные — грунтовки или «песчаные почтовые труднопроходимые тракты с гатями». На одной из таких «дорог» отставший от колонны мощный грузовик «Мулаг» попал в грозу и увяз до кузова. Машину пришлось оставить — попыток вырваться из грязевого плена не выдержал двигатель.

Ежедневно комиссия — в состав ее входили инженеры, артиллеристы, представители санитарной и интендантской служб — составляла подробнейшие доклады о состоянии дорог, поломках машин, скрупулезно учитывала пробитые камеры, расход бензина и масла. Кроме автомобилей, испытывали шины нескольких производителей, в их числе российские «Проводник», масло «Товарищества Бр. Нобель» и «Вакуум Ойл Компани».

Пробег завершился 11 июня в Петергофе. Строй отмытых, вычищенных машин обошел Николай II. Царь ознакомился с картой маршрута, внимательно осмотрел автомобили и отбыл на собственную дачу Александрия. На следующий день уже в Петербурге начальник генштаба зачитал в роте приказ: офицерам император объявил «монаршее благоволение», нижним чинам пожаловал по 3 и 1 рублю, в зависимости от званий. Военные автомобилисты ликовали — их усилия оценили на самом высоком уровне.

Вскоре комиссия под руководством Секретева закупила в Западной Европе 354 грузовых и 42 легковых автомобиля.

К лету 1914 года в авторотах и автосанитарных отрядах служило уже более 700 машин. В первые месяцы Первой мировой мобилизовали свыше 4000 гражданских легковушек и грузовиков, а эмиссаров военного ведомства (среди них был и будущий академик Е. А. Чудаков) отправили закупать технику в союзнических странах.

Шоферов и ремонтников для растущего парка готовили выпускники учебной роты, преобразованной в январе 1915-го в Военную автомобильную школу. Тридцативосьмилетний Секретев получил звание генерала и полномочия командира дивизии. Армейские водители обеспечили своевременный подвоз боеприпасов в Лодзинской операции, перебросили 79-ю дивизию в Брусиловский прорыв... Это было начало длинного боевого пути военных автомобилистов. Жестокий ХХ век не раз испытывал их на прочность...

Пожелтевшие страницы по-деловому скупого испытательного отчета 1912 года сохранили свидетельства того, какое впечатление на россиян производила военная автоколонна: «Представители города выразили удовольствие, что в первый раз видят автомобили, сумевшие преодолеть бездорожье; этот факт заставит население смотреть на этот род передвижения не как на забаву, а как на новое завоевание техники... В 20 верстах от Орши, в деревне Савино крестьяне вышли из домов с образами и хлебом-солью».

Благодаря солдатам и офицерам учебной роты, взбудоражившей ревом моторов патриархальные российские городки и Богом забытые деревни, сотни молодых парней и босоногих мальчишек впервые увидели самодвижущиеся бензиновые экипажи и навсегда «заболели» автомобилем. И это не менее важно, чем испытательная и образовательная «печка», построенная ротой Секретева, от которой «танцевали» следующие поколения автомобилистов — военных и гражданских.

11 июня 1912-го, три часа пополудни. Николай II осматривает строй финишировавших автомобилей (вверху).

Летний пробег 1912 года. Легковой швейцарский «Пип» в 30 л.с. вез офицеров технической комиссии.

Перед стартом. Бензовоз «Уайт» и фургон «Форд-Т», перевозивший запасы масла.

Российский «Руссо-Балт» на российском проселке.

Искать места для испытаний на проходимость не приходилось. Это — почтовый тракт между Минском и Оршей.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии