Д'артаньян племянник козлевича

Д'АРТАНЬЯН ПЛЕМЯННИК КОЗЛЕВИЧА

]

МЫ И АВТОМОБИЛЬ

СМОТРИТЕ, КТО ПРИЕХАЛ

Д'АРТАНЬЯН, ПЛЕМЯННИК КОЗЛЕВИЧА

Встреча с Михаилом Боярским

Леонид САПОЖНИКОВ. Фото автора

— Михаил, я думал, что в вашей большущей квартире повсюду шпаги. А вижу три гитары, и это в одной лишь гостиной. Музыка — ваше хобби?

— Могла быть и профессией. Родители страстно желали, чтобы я стал пианистом. Но битлы, которыми я фанатично увлекся, испортили мне карьеру, — увели от классики в рок. И я, окончив музыкальную школу, поступил вместо консерватории в театральный.

— То есть пошли по стопам родителей, замечательных ленинградских артистов. И вашего дяди Коли. Ведь это он, Николай Боярский, сыграл Адама Козлевича в фильме «Золотой теленок»?

— Да, он... По-моему, я менее интересный артист, чем родители, просто средства массовой информации сделали меня популярнее.

— Но было и везение, не так ли? Роль д'Артаньяна оказалась для вас счастливым билетом...

—... который я вытянул случайно. Шел по Москве, встретил Илью Резника. «Приехал сниматься в „Трех мушкетерах“?» — спрашивает. «Я и не слышал про этот фильм». — «Как? Ты, волосатый, усатый?! Да тебе туда прямая дорога! Я скажу режиссеру». Может, он сказал, а может, кто еще, но пришла мне в Ленинград телеграмма: «Приезжайте для проб на роль Рошфора». А я работал в театре Ленсовета и был очень загружен. Мы с мамой без внимания оставили этот вызов. Она сказала: «Что это тебе, Миша, в кино всяких негодяев предлагают?». Пришла вторая телеграмма: «На выбор — Арамис, Атос». Тоже не поехал. А после третьей, с приглашением пробоваться на роль д'Артаньяна, мама говорит: «Ну вот, теперь пора»...

— На чем было труднее учиться — на лошади или на автомобиле?

— Я до сих пор не владею в совершенстве верховой ездой. У лошади ведь индивидуальный норов посильнее, чем у машины. Хорошо, я со школьных лет обожал лошадей и, попав в колхоз, вечно на конюшне ошивался. Поэтому, по крайней мере, не боялся их, как многие артисты... Точно так же и с автомобилем — я просто нормальный городской водитель на три твердых балла.

— Давно за рулем?

— Лет двадцать. Сначала были «Жигули», одиннадцатая модель. Потом много других машин, в том числе «Мерседес», я купил его у консула японского. А сейчас у меня «Нива».

— От «Мерседеса» — к «Ниве»? Нетрадиционный путь, что и говорить...

— Знаете, в Петербурге порой приходится ездить по таким колдобинам, что «Нива» выручает. И потом, я хочу иметь машину, которая не нуждается в сочувствии. Эту могу не закрывать, могу не думать о ней вообще. За три года она уже побита, потерта, уже можно пепел стряхивать куда угодно...

— Но мотор-то, наверное, бережете?

— Нет. Чего его беречь? Пускай он меня бережет. Я считаю, машина должна работать на меня, а не я на машину. Если она ломается, значит, виновата она, а не я. 

— О вкусах не спорят. Но герой Дюма, помнится, был внимательнее к своему транспортному средству... Кстати, как влияет на манеру езды гасконский темперамент?

— Когда-то я носился с сумасшедшей скоростью — все пытался проверить, на что способна машина. Если кто-то меня обгонял, это казалось оскорблением. Слава Богу, прошло, успокоился. 90 — моя любимая скорость на трассе. Тогда все получается автоматически, голова свободна, можешь предаваться фантазиям, воспоминаниям — и так тебе хорошо! Но стоит поехать 105 — все исчезает, остается только дорога... Это не значит, что в экстремальной ситуации я не сумею прорваться. Мне приходилось подбирать на дороге людей, пострадавших в аварии, и везти их в больницу в режиме «скорой». Тут я себе многое позволял, благо опыт, в общем, достаточный.

— Вы до сих пор один из самых популярных и узнаваемых артистов. Это помогает жить?

— У каждой медали две стороны. Одни тебя любят, другие не выносят. Тебе могут нацарапать на машине очень короткую рецензию или проколоть шины, выбить стекла. Причем не только от ненависти, но и от любви.

— От любви?!

— Ну, да — за то, что не обращаешь внимания. Есть такие женщины... Или, скажем, спешишь на самолет, останавливаешь машину. Кто-то вообще не возьмет с тебя денег, другой сдерет вдесятеро больше, чем положено. То же с ГАИ. Девять инспекторов отпустят с миром: «Миша, ты поаккуратней езжай!» — зато уж десятый за мелкое нарушение поизмывается всласть. Дескать, думаешь, если ты артист, тебе все можно?! Он, так сказать, оттягивается на этом. Самоутверждается.

— Или его жена слишком горячо реагирует на образ.

— Вполне возможно... Не поверите, я мечтаю о встрече с инспектором, который оштрафовал бы меня за дело и при этом спросил: «Будь вы на моем месте, разве не так бы поступили?» Мне нужна от представителей власти умная принципиальность — тогда я был бы спокойнее за своих детей. Это ведь очень важно. Хотя, конечно, удобно, когда прощают.

— «Пора-пора-порадуемся на своем веку красавице и кубку...». Он, говорят, радовал вас сверх меры?

— Я считаю, что спиртное — одно из лучших изобретений человечества. Самый лучший разговор с другом — за бутылкой, самое приятное общение с женщиной — за бокалом вина. Я это любил, но после «Д'Артаньяна и трех мушкетеров» выпивка стала приобретать прямо глобальные масштабы. Я пил с утра до ночи, всюду и со всеми подряд. Что, в общем, серьезно подорвало здоровье. В какой-то момент пришлось выбирать — либо профессия, либо выпивка. Последние лет пять не пью вообще. Справился с этим сам, без врачей.

— И не тянет?

— Тянет. Ну, как представить, скажем, баню или рыбалку без выпивки? Но я натура увлекающаяся: если снова начну, остановить меня будет практически невозможно. Поэтому я сублимирую: бросаюсь в разные проекты, отнимающие все силы и время. Один из таких проектов — петербургский театр «Бенефис», которым я руковожу.

— Ваша квартира потрясает изысканным ремонтом, который, по слухам, длился четыре года. Это тоже антиалкогольный проект?

— Тоже. Иначе гвоздя бы тут не вбил.

— Первым гостем нашей рубрики был Юрий Никулин. Вы, наверное, с ним встречались не только в передаче «Белый попугай»?

— Я был у Юрия Владимировича дома (кстати, скромность его квартиры меня поразила). В Петербурге много возил его по городу, у меня тогда были «Жигули». И он, увидев их, обрадовался: «Вот это машина, я понимаю! Не то что шестисотый „Мерседес“ Кобзона, который не заводился и нам пришлось его толкать».

— Это он мог и придумать.

— Придумал, наверно. Просто хотел сделать мне приятное.

— Вспомнили «Белый попугай» — не обойтись без автомобильного анекдота.

— Вот один из самых коротких. Французский полицейский — водителю: «Почему вы врезались в автомобиль этой мадам?» — «Она показала поворот налево — и повернула налево!..». А если серьезно, то многие женщины, включая мою супругу, ездят настолько правильно (в смысле писаных правил), что это пугает. Супруга рассчитывает на порядочность окружающих — у нас это слишком опасно.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии