Страшный автостоп по черной Африке

Несколько номеров назад ГЗР оставила экстремалов-автостоперов на границе Кении и Танзании. Сильное впечатление произвела на них Кения. Но впереди ждали еще более серьезные испытания.

parom

parom

Танзания встретила нас праздниками. Только что избрали нового президента — портреты господина Киквете красуются всюду, в том числе на юбках женщин. Неплохой рекламный трюк: женщина повязывает канга (юбку), и портрет красуется как раз на той части фигуры, на которую и обращает внимание мужская часть электората. Походка у африканок такая, что выдающаяся филейная часть ходит ходуном, и лицо президента оживает, гримасничая и будто подмигивая избирателям. А в Дар-эс-Саламе — крупнейшем городе страны — нам навстречу выехал звенящий бравурной музыкой и пестрящий флагами и лентами кортеж. Он сопровождал извивающуюся в кузове кукольного грузовичка победительницу конкурса «Мисс Африка». Портреты очаровательной танзанийки заполняют в эти дни первые полосы газет, а мы узрели чернокожую королеву красоты вживую в триумфальной поездке по столице. Впрочем, Дар-эс-Салам не является официальной столицей страны. Она перенесена в небольшой городок Додома в глубине Танзании. Это обычный ход для стимуляции развития провинциальных территорий, хотя неудобств от такого переноса обычно больше, чем преимуществ. Название страны составлено из топонимов ее крайних точек: она простирается от озера ТАНганьика на западе до острова ЗАНзибар на востоке. Так возникло имя Танзания. Мы решили объехать ее всю.

Вглубь, в горы!

Сначала едем вглубь страны — там прохладнее, там горы, фрукты, животные, озера — по дороге Аруша — Моши, с которой уже видна вершина Килиманджаро (единственная гора на континенте, где есть снег). В окрестностях Моши мы попали в пансион благотворительной организации «Свет Африки». Его хозяйка англичанка «мама Линн» руководит работой волонтеров. Сейчас тут десяток девушек из европейских стран. Они работают с детьмисиротами, навещая приюты и помогая местным воспитателям,развозят гуманитарную помощь по деревням. Мама Линн приютила нас на пару дней: вечером европейский стол с десертами и глинтвейном, роскошный по африканским, да и по российским меркам, а наутро мы участвовали в поездке по приютам. Играли, плясали и пели с детьми, нянчили младенцев, раздавали еду и рождественские подарки от Санта Клауса. Илья гонял футбол с подростками по пыльному пустырю, я обучала девчонок игре «ручеек». Продолжив поездку вглубь страны, побывали в городе Мванза на берегу озера Виктория. Интересный ландшафт здесь: будто великан играл каменными кубиками и бросил их как попало — где-то рассыпались, где-то сложились в башни. Некоторые валуны чудом держатся на камнях меньшего размера и вершинах каменных пирамид. На кубах лепятся хижины окраин Мванзы.

rocks

rocks

Танзания, по одной из антропологических гипотез, — родина вида гомо-сапиенс. В деревне Коло сохранились пещеры с наскальными рисунками, которым миллионы лет. Сюда мы ехали двое суток на одной машине, вез нас веселый человек в дредах, растаман Макс. Мы прониклись взаимной симпатией, вместе ремонтируя джип в непроглядной ночи, заезжая в поселки к его знакомым и угощаясь на деревенских базарах грошовой едой. К пещерам в Коло нужно подниматься по тропе 7 км. Во все стороны до горизонта — просторы гор и холмов, заросшие лесами. Наверху прохлада, ветер, туман. Переночевали на вершине в палатке, а утром нашли три грота с рисунками первобытных людей: сцены охоты, рыбалки, удлиненные фигурки женщин с хворостом на голове. Случайно узнали, что в Кигоме есть русский — капитан Анатолий, в порту стоит его судно. История Анатолия примечательна. Еще в Миссиях моряков мы слышали рассказы о том, как работодатели нарушают условия контрактов и оставляют матросов и целые экипажи в дальних портах. Анатолий — брошенный капитан. Его наняли ходить по озеру Танганьика из Танзании в Конго, но рейс оказался нерентабельным, его закрыли, и работы у капитана нет. Около двух лет он живет на приколе на своем пустующем судне, все больше приходящем в негодность, денег ему хозяин, сидящий в конторе в Дар-эс-Саламе и увлеченный более прибыльными проектами, не платит. Анатолия подкармливают местные арабы. Капитан сходит с ума без работы и общения, но ехать в Дар качать права или вернуться в Россию остерегается, надеясь, что ему все-таки заплатят.

boat

boat

Забегая вперед, скажу, что впоследствии, вернувшись в Дарэс-Салам, мы зашли к консулу и рассказали ему историю Анатолия. Возможно, наш сигнал ему чем-то поможет. Дальнейший путь подарил нам много событий. Огибая национальные парки, мы встречали по пути стада жирафов, зебр, слонов, газелей, антилоп, бабуинов... Видели семейство львов под деревом и одинокого буффало. Стояли в десяти метрах от стада бегемотов в речке: они ворочались в жиже, хрюкали, ревели, вертели ушами быстро-быстро, пасти разевали… Насчитали 50 штук, дальше просто речка поворачивала. Отрезок пути от Увинзы до Мишамо — грунтовка в горах, размытая дождями, машин нет. Здесь мы шли пешком два дня, мокли, обедали с лесорубами. Погода во всей Танзании, кроме побережья, чрезвычайно дождливая, прохладно. Мы ночевали в горах, где никто не живет, у нас ничего не было, даже воды, и мы пили дождевую воду с листьев и из луж. Лесовозный трактор провез километров десять, свернул на просеку в джунглях, и мы снова остались на пустой дороге. Потом встречный джип (первый за два дня) отвез нас в глухую деревню в 15 км от дороги — люди там белых никогда не видели и убегали от нас, а малые дети плакали. Там издавна живут бурундийские беженцы — в соседнем Бурунди постоянная война. Мы там жили двое суток, пока тот же джип не собрался обратно в нужном нам направлении. Патрик, чиновник организации, работающей с беженцами, разместил нас в гостинице — офисе своей организации. Двое суток, что мы сохли и отогревались, погода сходила с ума. Несладко бы нам пришлось, останься мы в горах еще на ночь. Ветер и ливень носились среди гор со зловещим гулом, крупные деревья валились, а мы пили чай с Патриком и его слугой, в редкие просветы пробираясь к местному рынку купить лепешек и самых дешевых в мире манго. Ведро стоило тут на наши деньги два рубля.

Грабеж и кража

по-танзанийски Утро отъезда выдалось солнечное и звонкое. По поляне и деревьям бегают разноцветные саламандры, летают пестрые птички, белки скачут. От ночных светопреставлений и следа не осталось. Однако нет, осталось: выбираясь на трассу по крутой тропе, джип объезжает завалы из упавших деревьев на пути. Доехали до Мпанды, потом возвращались в Дар-эс-Салам, ночуя в католических церквях. Добравшись до цивилизации, на три часа зависли в Интернете, написали всем полные оптимизма письма. Но, возвращаясь «домой» — к нашим сикхам, стали жертвами ограбления на вечерней Ливингстон Стрит. Вот как это было. Идем себе, беседуем, уже видим светящиеся окна сикхского храма перед собой. Вдруг меня мягко обнимают за шею, и я успеваю подумать: что это за друзья у меня здесь, что так нежно обнимают? Но в тот же момент слышу, как щелкает замок поясной сумки — и вот уже двое парней бегут с ней прочь. В это же время, так же слаженно, другая пара грабителей справилась с поясником Ильи и побежала в другом направлении. Мы погнались за мерзавцами — я за своими, Илья за своими. Я бежала по улице, полной народу, кричала: «Помогите! Грабители!» Но никто из мужчин и ухом не повел. Илье удалось настигнуть одного из парней, но тот вырвался. Обе пары, обогнув квартал, встретились на глухом углу и исчезли в темном строящемся квартале. На этом же углу мы, задыхаясь, столкнулись с Ильей. Из лавок вышли мужчины в мусульманских долгополых рубахах: «Что случилось?» Объясняем про грабеж, вспоминаем, что в моем пояснике лежит паспорт. «О, — говорят, — паспорт — это важно. Я вам помогу». Садится в машину и уезжает в темноту. Через пять минут возвращается с моей сумкой. «Где вы ее нашли?» — «На дороге валялась». Так, паспорт на месте, фотоаппарата и денег нет.

hijina

hijina

Сумка Ильи «на дороге не валялась», ее не вернули. Документов там не было, только цифровик, часы, складной нож и множество полезных мелочей. Нам объяснили, что в полицию обращаться бесполезно, никто нам больше ничего не вернет. Так мы утратили два фотоаппарата и часть денег. Впоследствии нам говорили здешние русские, что «захват», примененный к нам, — фирменный, классический местный способ ограбления. Спустя пару дней, по пути к границе, ночь застала нас в местечке Кибити. Попили чаю у дороги и решили проехать до следующего поселка, а там заночевать в христианском храме. Тормозим джип. Илья, встав с рюкзака, договаривается с водителем. Мой рюкзак у меня за спиной, я стою рядом в свете фар. Водитель соглашается нас подвезти, Илья поворачивается к рюкзаку, оставленному в нескольких шагах… а рюкзакато и нет! У обочины — канава, темень вокруг. Кто-то из темноты наблюдал за нами, нескольких шагов в сторону и нескольких секунд на разговор с шофером оказалось достаточно, чтобы вор схватил 20-килограммовый рюкзак, бесшумно перемахнул с ним через канаву и исчез в темноте! У меня буквально волосы поднялись дыбом, кровь ударила в голову, а Илья отправил в черное африканское небо вопль с русскими ругательствами, которые я не буду здесь приводить. Водитель развернул джип, осветил фарами пыльные кусты, а потом отвез нас в местный околоток — что он еще мог для нас сделать?! В полицейском участке составили список утраченных вещей. Мы опять подсчитали убытки: рюкзак, палатка, карты, дневники, чистые фотопленки, объективы, вся одежда Ильи. Полицейские обещали помощь в поисках утром, а пока что позволили переночевать на циновке на полу. Наутро, однако, мы пошли в деревню одни. Единственный рюкзак и «ксивник» с документами и остатком денег мы оставили в участке под охраной дежурного, поскольку полиция — это «security place».

dreds

dreds

Мы надеялись, что, выпотрошив рюкзак, воришка бросил вещи, не имеющие ценности, но нужные нам. Нам сообщили, что рюкзак по-местному называется «бэги», больше полицейские ничем не хотели нам помочь. Деревенские тетушки и дети в ужасе отшатывались, когда, отчаянно жестикулируя, мы объясняли: у нас украли «бэги», не видели ли они что-нибудь? И вот один мужик кивает: да, да, бэги, я знаю, идите за мной. Мы покружили по деревне и остановились у одной из хижин. Из нее вышел человек: «Это — Бэги.» Так звали его. Со стоном мы повернули обратно. В полиции же обнаружили пропажу 50 долларов из «ксивника». Набросились на дежурного: как не стыдно, мы вам доверили наши вещи, а вы — такие же воры, как и все эти ублюдки! Итак, в течение двух недель Танзания предстала перед нами во всех криминальных жанрах. Белый мистер для местных — мешок с долларами, даже если он едет не в кондиционированном автобусе по маршруту сафари-тура, а трясется вместе с ними в кузовах и телегах, питается бобовой кашей у трассы и ночует в палатке у церкви. Понятие гостеприимства здесь — абстракция. В отличие от арабских стран с сильной мусульманской этикой, неторопливые с виду черные люди весьма расторопны и сообразительны в случаях, когда можно обвести мистера вокруг пальца.

child

child

Постскриптум

— Когда вернемся — я эту Танзанию на карте черным маркером закрашу, — в отчаянии говорила я Илье после этих событий. А мой мудрый друг, помолчав, возразил: «Что ж, и бегемотов закрасишь смешных? И жирафов, неуклюже скачущих через дорогу? И детей, с которыми мы играли в деревне? И растамана Макса, что вез нас два дня? И всех, кто нас подвозил бескорыстно?..» Да, в долгом пути по арабским странам расслабились мы, бдительность утратили. А в черной Африке надо держать ухо востро — здесь жизнь полосатая. Как зебра.
Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии