Австралийская синусоида

АВСТРАЛИЙСКАЯ СИНУСОИДА

]

фото

автора

В Сиднее 8:30 утра и +49о. Из зимы я рухнул в лето. Особи мужского пола поголовно ходят в белых шортах, тетки в большинстве своем в размере XXXXL, но тоже в белых шортах и футболках навыпуск. Вокруг летают и орут белые же попугаи... А тут из самолета выползает нечто в черно-синем термозащитном байкерском! Хорошо, что это нечто додумалось в самолете снять свитер.

Меня встретили друг-байкер Брюс Маклинн с супругой Джуди. Они уже пенсионеры, но Брюс, хоть и в возрасте, в прошлом году с товарищем прохватил на мотоцикле из Владивостока до Лондона, морем вернулся домой, в Австралию. Во Владике, где я в меру сил помог им разобраться с кучей таможенного головняка, мы и познакомились. Теперь его черед встречать меня. Сразу скажу: не будь Брюса, мне было бы сложно сориентироваться в австралийской действительности.

Оно и понятно: Австралия — нечто наоборот. Местные ходят относительно нас, нормальных, вниз головой. Когда у всех зима, у них лето. Автомобили хотя и такие же, как во Владике, — «праворукие», ездят почему-то по противоположной стороне дороги. Я долго путался, в какую сторону надо сначала посмотреть при переходе улицы, чтоб меня не задавили. Если ты за рулем, надо помеху слева пропускать, по кругу ехать против часовой стрелки. Левое зеркало важнее правого, держаться следует левее. И еще куча нюансов ихнего наоборотного движения… Я силком заставлял себя ехать по «встречке», разворачиваясь, крутить руль вправо. Однако иногда забывался и с ужасом видел встречную машину, несущуюся по МОЕЙ правой полосе! И еще: сплошную разделительную линию здесь пересекать разрешено, а нельзя пересекать только двойную сплошную. Пока мне этого не объяснили, сдуру нарезал круги вокруг нужных мне перекрестков… Водяная воронка в ванных и сортирах закручивается в противоположную нашей сторону… А вот время почти наше, владивостокское, всего на час впереди.

Из Сиднея выдвинулся в столицу Австралии — город Канберра. Точнее выдвинулись, потому что в команде трансавстралийского мотопробега «Мир без войны» нас пятеро: собственно я, Игорь Соколов, или попросту Синус, здесь — Драйвер. Я эту кашу заварил, поэтому сейчас за главного. Второй — Синус-фотограф по кличке Тормоз, самый нудный и противный участник команды. Этот всю дорогу выискивает различные, на его взгляд, красоты и требует остановиться, чтобы запечатлеть их на фотик. Насколько успешно он капает на мозги Синусу-Драйверу, можно судить по тому, что за первые несколько недель пути отснял 3820 фоток высокого, на его взгляд, искусства! А после считать перестал.

Следующий член нашей дружной команды — самый лучший мотоцикл всех времен и народов Honda Super Мagna, который я ласково называю Зайка. Верный и надежный друг, на которого можно положиться во всех смыслах этого слова. Безропотный, никогда не жалуется на трудности дороги, он позволяет мне совмещать два понятия — время и пространство, круто их заваривать и на выходе получать субстанцию под названием «путешествие„… Во, сказанул!.. Зайка уже взрослая, в этом году ей исполняется 18 лет, а ее пробегу по странам и континентам может позавидовать любой мотоцикл.

Четвертый член команды — довольно вредный, наглый, вечно обиженный и достающий всех нотациями тип. Это плюшевый медвежонок Тедди с канадским флагом на животе, уроженец Китая. Когда-то я нашел его грязного, безглазого и бездомного на перекрестке дорог на Аляске. Подобрал, выстирал, а в Вашингтоне Тедди обрел зрение при помощи двух криво приклеенных голубых бусинок. С тех пор он сопровождает меня во всех поездках, и никакими пряниками не заставишь его слезть с руля. Тедди — продвинутый перец в плане хорошей музыки, он постоянно ноет своим гнусавым голосом что-нибудь из репертуара старых добрых хард-роковых команд, но отдает явное предпочтение ранним «Криденсам». Ковбой китайский…

Ну и последний по порядку, но не по значимости член экипажа — прибор навигации Garmin GPS-V по кличке Сусанин. Он удобно устроился на руле и постоянно прокладывает, просчитывает наиболее оптимальный, на его взгляд, маршрут. Правда, наши мнения о целесообразности того или другого маршрута не всегда совпадают.

На подъезде к Канберре путешествие едва и не завершилось. Выбравшись из лабиринта дорог, дорожек и просто хреновеньких грунтовок на шикарную бетонку, я притопил овса и пошел с единственно разумной скоростью 150 км/ч (при разрешенной здесь «сотке»). Когда впереди замаячил очередной эйтинвиллер (грузовик-восемнадцатиколесник), я включил правый поворот (здесь левостороннее движение!) и начал уходить на правую полосу. В этот момент у засранца разорвало одно из 18 колес, и в меня полетел протектор весом, думаю, килограммов в 40. Обделаться я не успел — умудрился заложить столь крутую синусоиду, что столкновения с резиновым снарядом каким-то чудом избежал. Горячее нечто, что еще секунду назад было колесом, с явной досадой, оттого что не попало в цель, пролетело в нескольких сантиметрах от моей башки. Водитель так и не заметил потери одной боевой единицы и упылил дальше.

В Канберре я остановился у друзей — Наташи Аксеновой и Шона Висдома. Она — коренная сибирячка из Красноярска (кстати, Красноярску от нее большой привет), он — австралиец с кровями, круто замешанными на шотландских, ирландских и английских. Наташа и Шон организовали экскурсию в Канберрскую галерею искусств. Но черствые сердцем смотрители запретили фотографировать экспонаты со вспышкой: мол, нанесет непоправимый ущерб нетленным творениям. И пользоваться моим малюуусеньким штативчиком тоже низзя! Были-де случаи падения аппаратов со штативами на бесценные экспонаты, и нетленки пострадали очень и очень!

Мне дали аудиенцию члены австралийского аборигенского правительства. Вот уже 33 года они живут с семьями в палатках на лужайке перед зданием парламента страны, изредка проводят митинги протеста. Это они сами себя называют аборигенским правительством. На самом деле, правительство Австралии (назовем его белым) чувствует большую вину перед коренными жителями (черными). 200 лет, как на эту землю ступила нога белого человека, и 200 лет идет медленное вымирание некогда многочисленного аборигенского народа. До 60-х годов прошлого века они были рабами без права голоса, не могли свободно перемещаться по стране, заключать браки с белыми. Да много еще чего они не могли…. Вот белые теперь и страдают угрызениями совести перед коренным народом, а потому его всячески ублажают. Гражданские права? Пожалуйста! Деньги? Нет проблем! Привилегии? Да завсегда! Аборигенам понравилось: одни живут в закрытых резервациях, куда доступ оккупантам запрещен, другие — в деревнях, третьи — в городах. Государственных пособий им вполне хватает на беззаботную жизнь — практически никто не обременен работой. Работающего аборигена увидеть в Австралии сложнее, чем снежного человека. Весь день они, как кенгуру, валяются в тени, пережидают жару, а под вечер выходят на поиск косячка.

Один из моих собеседников, всю жизнь проработавший в системе распределения льгот, рассказал удивительную вещь: сейчас коренными жителями хотят называться очень многие. Даже если ты, на первый взгляд, абсолютно белый, но сможешь доказать, что когда-то твоя прапрабабушка «залетела» от черного и в твоих жилах течет хоть капля аборигенской крови, считай, повезло: можешь забить на работу, на все правила цивилизованного общежития и гордо стучать себя в белую грудь: я — абориген!*

Еще больше, чем коренное население, в Австралии берегут и дорожат прохладой. Еще бы не дорожить! Днем термометр наглым образом зашкаливает и перестает работать после отметки +50о. Отношение к холоду примерно такое же, что у нас зимой к теплу: если ты не прикрыл за собой дверь, можешь получить подзатыльник — не выпускай прохладу! На заправках продается лед кусочками. Его насыпают под шляпу и таким образом охлаждают разгоряченное воображение. Несколько раз я чувствовал, что мои мозги вот-вот закипят, как чайник на плите, из носа шла кровь. Организм реагирует на жару точно так же, как и на холод: сначала притупляются реакции, движения становятся замедленными, как у черепахи, потом мысли концентрируются только на одном — как бы прилечь и прикрыть глаза секунд на 600… Если приляжешь, то результат окажется таким же, как и при переохлаждении — откинешь коньки. Если упоминание о коньках уместно в такое пекло. Поэтому нужно пить, пить и пить, по литру воды в час.

В мотомагазине видел невероятно полезное приспособление для путешествующих на мотоцикле в жару — рюкзак с трубочкой под названием «верблюжий горб». В нем есть отделение, куда заливается вода, и через трубочку ты можешь, не слезая с мотика, пополнять водный баланс организма.

Вода — особенная ценность. Стоимость дома с видом на водоем значительно выше, чем на точно такой же дом, но с видом на твердь. Воду здесь экономят, как нигде. Например, жители усадеб, расположенных на четной стороне улицы, поливают лужайки перед домом по четным дням, на нечетной — по нечетным. Особо ценят дождевую воду и относятся к ее расходованию трепетно — она же с неба, а значит, практически дистиллированная. В сельских районах устанавливают огромные крутящиеся ветряки — за счет силы ветра они выкачивают на поверхность воду из глубоких скважин. Она сильно минерализована, и ее используют как техническую. Централизованный водопровод, конечно, тоже есть, но только в крупных городах, и повсеместно установлены счетчики расходования влаги. Не пошикуешь…

Обгореть в Австралии довольно просто: через час пребывания на солнышке ты станешь похож на хорошо зажаренный бифштекс. Это потому что над Австралией огромная озоновая дыра.

Мне несказанно повезло: зарядил такой дождь, что выезд из Канберры я откладывал несколько дней. Когда он, наконец, закончился, я засобирался в Мельбурн. Провожая меня ранним утром, Шон сказал, что сегодня я обязательно увижу солнце. Так и получилось: увидел светило уже через полчаса и ровно один раз. Зато все остальное время меня нещадно поливало — просто дождик, ливень с ветром, с градом, наконец морось в тумане. Погода будто обожралась озверину, и тонны воды долетали до земли уже горячими. Все это по ощущениям очень напоминало сауну. Солнышко пыталось изредка проковырять дырочку в небесах, но безуспешно.

В один такой просвет на встречной полосе показалось нечто с двумя головами, четырьмя руками и на четырех колесах. При ближайшем рассмотрении «нечто» оказалось двумя пыхтящими велосипедистами, обвешанными сумками, рюкзаками и мешками. Они остановились и с криками «Привет!!!» на чисто русском языке замахали руками. Я от удивления чуть не съехал в канаву! Оказалось, ребята увидели российский флаг, гордо реющий над «Магной», и методом дедукции вычислили во мне соотечественника. То были два безбашенных ивановца (значит, из города Иваново) Коля Давыдовский и Петя Планин, ехали из Перта в Сидней на своих пушбайках — так в Австралии называют велики. Мы постояли полчасика на обочине, поболтали, обменялись информацией, схавали по булочке и разъехались — они топтать дорогу до Сиднея, я тоже в Сидней, только предварительно обогнув Австралию по часовой стрелке.

А дождь продолжал орошать меня и мотоцикл до самого вечера. Намок даже фотоаппарат. Руки приобрели синюшный цвет и напоминали грабли какого-нибудь недавно умершего, но воспрявшего зомби из ужастика. Ставить палатку под дождем, а потом мокрым забираться в нее в надежде уснуть богатырским сном — занятие пустое. А между тем я плавно въехал в ночь.

Ночь же на дорогах Австралии начинается рано. Я понял это, когда подъехал на очередную заправку: она закрылась на лопату еще в 18.00. В России АЗС работают круглосуточно, а здесь, понимаешь, режим… Правда, ночная езда особо не приветствуется: на трассе можно столкнуться с животными, коих здесь в изобилии, — вомбатами (такие сумчатые свинки), лисами, огромными орлами, сидящими на краю дороги. Особенно неприятны ночные встречи с кенгуру. С наступлением сумерек из добродушного символа Австралии они превращаются в смертельно опасных животных и в первую очередь для самих себя. Ночью целые стада приближаются к дороге. Свет фар включает в маленьком кенгурячьем мозгу сигнал опасности, но вместо того, чтобы прыгнуть с дороги в буш (от англ. bush — «куст, кустарник» — большие пространства, покрытые кустарником), эти козлы сумчатые ныряют под колеса. Если водитель машины только помнет капот при наезде на них, то для мотоциклиста столкновение окажется не менее трагичным, чем для бедного кенгуренка. Стало быть, надо срочно искать ночлежку.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии