—50о НА СОЛНЦЕ — журнал За рулем

—50о НА СОЛНЦЕ

—50о НА СОЛНЦЕ

ЯКУТСКИЕ ПЛЯСКИ

фото

автора

и 

Аркадия ПОПОВА

«Предложение неожиданных путешествий есть урок танцев, преподанный Господом Богом», — учит нас Боконон.

Курт Воннегут, «Колыбель для кошки»

КАК НА ЛУНУ

Уж не знаю, что было резко неожиданным — предложение к путешествию или то, что я на него согласился. Звали в пик северной зимы прокатиться на снегоходах (так и сказали в телефонную трубку — «прокатиться») по солнечной Якутии. Это что, на палочке верхом вокруг клумбы во дворе? Ведь холодно, смертельно холодно! Вот уже который месяц я не мог отойти после въезда в составе команды «Мото» на Эльбрус. Так то был Эльбрус! А это — кто знает, что такое озеро Токо? А названия Нерюнгри, Становой хребет и Охотское море для москвича столь же притягательны, как названия кратеров на Луне… И еще я не переношу авиаперелеты. Не боюсь, а именно не переношу... Но вспомнил цитату из Воннегута (смотри в эпиграфе) — и согласился. А поскольку Якутия все же не Луна и способ добраться на Север содержит альтернативу, то решил: не полечу — поеду поездом. Чух-чух-чух… По дороге будет время поразмыслить, не дурак ли я, что купился на притягательность цитаты.

Пятеро суток по ж. д. скрасили знакомство с БАМом и размышления об экстримах и экстремалах. Додумался до того, что вывел: экстрим — понятие относительное. Мы едем в дикий холод и безлюдье — для нас это экстрим. А для таежного охотника или эвенка, спящих каждую стылую ночь в избенке или юрте на земле, — естественная форма обитания. И потому их экстремалами называть нельзя?.. Чушь какая-то выходит. Нет, одну мысль долго думать нельзя.

НЮРКА

Нерюнгри, а в просторечии Нюрка, — современный город в Южной Якутии. Здесь познакомился с командой. Нас четверо. Организатор пробега — глава компьютерной фирмы «КиО» Юрий Баланев, он заядлый рыбак, охотник и авантюрист, в хорошем смысле слова. Его сын — Виктор. Аркадий Попов — испытатель снегоходов из Рыбинска. Ну и я. От места старта до конечной точки маршрута — поселка Чумикан на берегу Охотского моря предстоит проехать около 1000 км и столько же в обратную сторону (если сможем вернуться). Бензин в бочках по маршруту уже заброшен вертолетом, с собой на трех санях везем более полтонны горючки, 80 литров масла, запчасти, инструмент, ружья, провизию.

Познакомился и с нашими «конями» (впрочем, учитывая географию региона, точнее будет сказать «оленями»): это снегоходы «Тайга» (девиз Баланева — продвигать русское). Белый снегоход с опытной 600-мм гусеницей нарекли «шестисоткой». Остальные, с обычными 500-мм гусеницами, по их цвету: Синим, Зеленым, Белым.

ДУРНАЯ ПРИМЕТА

В день отъезда, 28 декабря, будто в честь старта потеплело до —23 (о том, что такое «холодно», узнаете позже). Торжественные проводы прошли в присутствии местной прессы, ТВ и читателей «Мото» в количестве одной персоны. Через 50 метров после старта случился конфуз: головной снегоход отказался слушаться руля и всем назло уткнулся в чей-то гараж. Последствия — лопнула поворотная сошка лыжи. Сварка и подгонка заняли 3,5 часа. Когда закончили, начало смеркаться. На северах день, знаете ли, куцеват…

За первые 25 км до станции Беркакит умудрились застрять еще раз — Синий, самый свежий из снегоходов, без видимых причин заглох и не желал заводиться. Потом так же неожиданно заработал. Не могу сказать, что подобное начало экспедиции вселяло уверенность в ее успешном завершении.

Похолодало, совсем стемнело, в голову лезли подлые мыслишки: куда едем, зачем?.. Ничего себе «урок танцев»! 

С обочин автодорог съехали на зимник. Он представляет собой неглубокие следы «Уралов» (не мотоциклов, а грузовых вездеходов). И сразу же поперек пути — речка Горбыллах. Она встретила наледью — полузамерзшей кашей, образованной водой, натекшей поверх льда. Если в ней остановиться, влага на поверхностях ходовой части и лыжах моментально схватится в лед — снегоход не стронуть с места. Но мы с перепугу пролетели.

СУПЕРМЕНЫ

Ехали словно в туннеле: свет фар вырывал лишь редкие деревья. Остановились на развилке: ну, а теперича куды?.. Донесся собачий лай, впереди замелькал свет фонаря-"жучка". Подошел мужичок с окладистой бородой: рядом, говорит, зимовье, где он и другой охотник отдыхают — пошли, мол, со мною. В 80 километрах отсюда у них сломался "танк*" (так местные называют гусеничный БТР — бронетранспортер), они его бросили и пошли пешком домой, чтобы по-человечески встретить Новый год. (Столько идут — и живы?! А вы говорите: "Экстрим!..") Оставили в "танке" вещи, даже ружья, прихватили лишь сухие валенки, котелок, немного чая и хлеба, топор и пилу — они нужны для подготовки таежного костра-нодьи, чтобы перекантовываться ночью. Еще несли в руках щенка, а большая собака (конечно, лайка) передвигалась своим ходом.

Я спросил: не опасно ли без ружей? «Леший» успокоил: медведь спит, а волк (их, действительно, бродит немало) занят делом — «пасет» оленей эвенков… Охотники умудрились-таки дотопать до зимовья, в которое и нас звали, но этой полночью собирались тронуться дальше, чтобы одним махом одолеть оставшиеся 30 км до дороги — кто-нибудь да подвезет…

Явно я угодил в ирреальный мир. Из какой такой особой плоти-крови вылеплены эти мужичонки? Здесь нормально — топать пешком сто верст с гаком по смерзшейся тайге ночью, средь волков, без ружей...

Зимовье: изба с одним крохотным оконцем, затянутым двойным слоем полиэтилена. Икона в деревянной раме, стоящие часы, полувыцветший фотокалендарь с элементами секса (в понимании 1989 года), три фотокарточки чьих-то деток, плакат с одной из героинь «Санта-Барбары», карта окрестностей. Несколько аккумуляторов, две керосиновые лампы, валенки, шесть пар лыж. Я наткнулся на страницу из журнала «За рулем» конца 80-х с материалом об устройстве электрооборудования «Явы» и ЧЗ. Могу понять, что красавица-мулатка кому-то здесь греет душу, но кому и на кой черт в тайге сдался мотоцикл?!

ПО КОЧЕРЫГАМ

Для меня это стало своеобразной забавой — смотреть на термометр. Смотрел и убеждался, что все это мне не мерещится. Сегодня —35. Заправили снегоходы. Отметили: расход бензина превысил расчетные цифры. За пройденные всего-то 58 км сожгли больше 20 л. Осмотрели подвижной состав: на одних из саней оторвало амортизаторы лыж. Ремонт Аркадий провел по-нашенски: бензопилой обработал полено, привязал его к полозьям веревкой. И вся недолга.

Чуть отогрелись — поехали. Местность унылая: на горизонте невысокие горы с чахлыми лиственницами. Зимник то поднимался на невысокие перевалы, то, петляя, шел вниз. Снега немного, так что все припорошенные «кочерыги» пинали снегоходы (и нас) тычками. Если удавалось разогнаться до 30 км/ч — праздник. Бессчетное число раз сани-кибитка переворачивались. День впечатлениями не запомнился, кроме как изматывающей ездой да встречей с эвенками.

Вначале увидели много оленей. Первая реакция: почему не разбегаются?.. Показался рослый молодец в торпазах и с ружьем за спиной. Сидел он в легких деревянных санях позади первой пары оленей, за ним также попарно другие олени волокли другие сани, караван состоял из 5–6 пар рогатых. В арьергарде спал эвенк (как потом поняли, вдрабадан пьяный), он привязал себя к саням веревкой. Постояли, поговорили ни о чем, разъехались каждый по своим делам… Я пожалел, что не потрогал эвенков и оленей — в реальность происходящего все еще верилось с трудом. Наверное, началось обморожение мозгов.

Нельзя сказать, что езда на снегоходе, пусть и по кочерыгам, воспринималась как экстремальная, то бишь сопряженная с чувством страха. Бояться некогда — нужно вкалывать. Требовались реакция, напряг нервов и мышц, чтобы не перевернуть снегоход или сани, взлетать на берег (машина — в «свечку»). Приходилось ехать резво, но не настолько, чтобы разбить «железо». Мы спешили даже не потому, что торопил график движения — улепетывали от страха: боялись дикого мороза, того, что короток световой день и безлюдны места… Но страх-преследователь нагонял, когда случались поломки. А они буквально достали. Любая поломка, в обычных условиях малозначительная, здесь — кол в мозги: руки в толстых перчатках (а как без них!) неповоротливы, из задубевших пальцев упадет деталюшка — так обязательно куда-нибудь закатится, в темноте с фонариком ее поиски и извлечение затягивались на вечность, иногда приходилось демонтировать мешающие ремонту узлы…

Знаете, что поднимает дух? Наличие возможностей! В Москве я практически не бываю в ресторанах, но хорошо, что они есть в моем городе. Не думаю, что когда-нибудь придется обратиться в один из многочисленных мотосервисов, но недурно, что они есть... В обычной жизни живу в условиях неограниченных возможностей — вот что до меня дошло в Якутии. Там помощи ждать неоткуда и неоткого.

В одном повезло: нашли место для ночлега — подле того самого сломавшегося «танка». Мужики оказались обстоятельными: оставили палатку с печкой и вязанкой дров.

Вечером по электронному термометру, вмонтированному в один из снегоходов, наблюдали, как холодает. При —36 мы валяли дурака, фотографировали индикатор. Позже градусник показал —43. А ночью зашкалило за —50. Стало не до смеха... Все время подбрасывали в печурку дрова — тот еще сон… На рассвете ободрились: потеплело до —36 (обратите внимание, «потеплело» я не беру в кавычки. И делаю это осознанно).

Утром собрались довольно быстро, часа за три: заводили, прогревали моторы, складывали-связывали скарб… Ехали уже по комьям глины и высохшей траве — снега стало совсем мало. Скорость упала. Днем оторвало крепление лыжи прицепа. Ремонт затянулся: сверлили полосу аккумуляторной дрелью. Мороз и тогда вмешался: емкости аккумуляторов хватало секунд на тридцать. 5–10 минут уходило на их подзарядку от снегоходных аккумуляторов. С горем пополам к полудню полозья починили.

Давили до упора, пока не стали выпадать из седел. Но прошли 111 км! Вечером никакого зимовья не нашли — пришлось ставить палатку. Эту ночь потом вспоминали как кошмарный сон. Холодно…

ПРОКЛЯТИЕ DUCATI

Спали терпимо (или притерпелось?), но хочешь-не хочешь, приходилось по естественной нужде вылезать на мороз, а ведь снова зашкалило за —50... Позавтракали чаем (кружки примерзали к губам) с чем-то там — и поскорее дальше: сегодня ночью Новый год. Хотелось его встретить под крышей.

Снегоходы снова заводились долго. Использовали эфир, не особенно жалеючи — его специально взяли с собою на такой случай. Гусеницы не хотели проворачиваться — первые метры машины толкали. Наконец поехали… Но не успели пройти и сотни метров, как на Синем (опять на нем) оборвало ремень вентилятора. Поменяли, но мотор успел остыть и теперь снова не желал заводиться. По очереди дергали ручной стартер, мы уже все согрелись, движок — нет: он был холоден к нашим стараниям и мату.

На этом снегоходе система зажигания — от Ducati. Искра у нее очень слабая, и трудно понять, есть ли она вообще. Прицепили гусеничный труп Синего к «шестисотке», решили тащить до первого зимовья. С огромным трудом тандем тронулся. Сколько придется тащить, выдержит ли техника?.. Об этом думать не хотелось… Через пару километров следы, по которым шли, спустили нас на ровную поверхность небольшой речушки, а она вскоре впала в реку побольше — Гонам.

По местным понятиям, это значимая река. В начале 20-го века здесь разгорелась золотая лихорадка, тысячи старателей искали счастья в форме самородков и песка. Нынче страсти поутихли, драгметалл ищут в более глухих местах, и берега Гонама посещают лишь охотники, редкие туристы во время сплава да ненормальные вроде нас.

По Гонаму ехалось быстро, даже слишком — стали мерзнуть. Вот представьте… Приложенная к снегоходам диаграмма «скорость-температура» показывает: при —29 и скорости 80 км/ч температура с учетом образующегося охлаждения (за счет скорости) составит —67 градусов. О том, какова она при —50, только догадывались. Вычислять не стали: вдруг кто-то среди нас окажется чересчур впечатлительным. Нам здесь не хватает инфаркта от стресса. Но наши лица получили первые отметины обморожения. «Вот и я теперь отмороженный».

Гонам петлял как заяц, улепетывающий от охотничьей собаки, мы нарезали версту за верстой. Через 40 км наткнулись на зимовье охотника Юдина. Сам он убыл на праздники домой к семейному очагу. Нам предстояло провести Новый год здесь в его таежной обители, удаленной от цивилизации на 250 км.

Хозяйство у Юдина основательное: изба, баня, рубленый гараж под «Буран» и рубленая же псиная конура на несколько собако-мест. Во дворе стоят «танк», самодельный пневматик на базе «Восхода» и снегоход с санями.

[caption id="attachment_222240" align="aligncenter" width="150" caption="Юрий Баланев —

связь с внешним миром

«] 

Юрий Баланев — связь с внешним миром
Юрий Баланев — связь с внешним миром

[/caption] [caption id=«attachment_222241» align="aligncenter" width="150" caption="Аркадий Попов с очередным

оборванным ремнем

«] 

Аркадий Попов с очередным оборванным ремнем
Аркадий Попов с очередным оборванным ремнем

[/caption] [caption id=«attachment_222242» align="aligncenter" width="150" caption="Виктор Баланев —

корона по-таежному"] 

Виктор Баланев — корона по-таежному
Виктор Баланев — корона по-таежному

[/caption]

Летописец экстрима
Летописец экстрима

Вот как выглядит «Буран» охотника. Спереди обширная дуга из трубы, она оберегает переднюю часть лыжи. При погоне по лесу за зверем дуга гнет и ломает мелкие деревья, а уткнувшись в крупные, поворачивает (если хотите, отбрасывает) машину в сторону. Выше дуги хозяин смастерил основательный металлический ветровой щиток с небольшой плексигласовой вставкой-амбразурой на уровне лица. Из-под капота в пространство «салона» перед щитком выведен воздухопровод для подачи горячего воздуха. Сиденье закрыто оленьей шкурой. По левую руку — кронштейн под ружье — чтобы его легко было выхватить.

Самое поразительное: ремень вентилятора на «Буране» хозяина, хотя и имел затрапезный вид, ничуть не «дубел» — в отличие от тех, что на наших «Тайгах». Природу этого физико-химического парадокса нам выяснить не удалось. У местного колдуна, что ли, спросить?

Вошли в избу (в тайге двери на замок запирать не принято). Обширные полати на четверых, стол с кухонной утварью, стулья, газовая плита, рация. Аккумуляторы, предназначенные в том числе для освещения жилища, мы нашли заряженными, так что встретили Новый год по-барски — со светом. Было и шампанское — одну из двух бутылок удалось сберечь, другая на морозе лопнула.

Воспользовались благами цивилизации: по спутниковому телефону поздравили близких.

Первый день Нового года грех работать. Протопили баню, расслабились, понежились. Но, сделав над собой усилие, осмотрели сани и снегоходы.

КОЛКА ДРОВ, ПИЛКА ВОДЫ

Колка дров при 50-градусном морозе — что-то особенное: полено звенит, и кажется, что колун еще не коснулся его «попа», как оно само разлетается на несколько частей. Заготовили дров, напилили воды: бензопилой кромсали лед на реке, затем его растопили. Другого источника воды нет. Так что праздность не была абсолютно расслабляющей. Но воду пилить проще, чем пилить еще сотни верст с дохлым снегоходом на буксире. Что все-таки случилось с Синим?

Мозговой штурм ситуации привел к выводу, что оборвавшийся ремень как-то воздействовал на генератор. И точно — в конструкции Ducati датчик выносной, и его сдвинуло обрывком ремня (к слову, у «Тайги» и «Бурана» датчик расположен внутри ротора). Подогнули основание датчика, полили его герметиком и, отрегулировав зазор, укрепили на штатном месте. Появилась слабая искра — как у какого-нибудь раздолбанного «Восхода» конца 60-х. Но — о чудо! — цилиндры проявили признаки жизни! Эфир и лихорадочное дерганье стартера вовсе оживили мотор. Ура, наш подвижной состав вновь полностью самоподвижен!

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой! И нажмите: Ctrl + Enter

Читать комментарии

Самые новые
Загрузка...